Книга Дрессировка чужих мышей, страница 70 – Дарья Донцова

— Странно наниматься в Особые Бригады, пройти обучение, а потом вести себя в первый день на службе так, как вы, – добавил Фил, – мне показалось, что вы хотели, чтобы вас выгнали.

— Да, – тихо ответила Наулова.

— Что случилось? Расскажите, пожалуйста, – попросила я, – только нам нужна вся правда, без утайки.

Наулова кивнула и начала говорить…

Ангелина ничего не знала о своих родителях. Она воспитывалась в семье Елизаветы Петровны Будиной, считала ее своей мамой. У женщины имелись дети, Лина была самая маленькая. Когда ей исполнилось пять лет, брат Миша уехал учиться. Куда? Лину это не интересовало, мальчик с ней почти не общался. Дома остались Ангелина и Настенька, последняя была старше на пару лет.

Елизавета Петровна воспитывала дочерей строго, она их никогда не целовала, не обнимала, не хвалила. Ели дети раз в день, обычный их рацион: каша или суп. Конфет в доме не водилось, пирогов не пекли, на Новый год елку не ставили, подарков под ней не лежало. Обновки покупались лишь по крайней необходимости. Обувь донашивалась до тех пор, пока у детей подогнутые пальцы ног переставали помещаться в туфлях. Платья для девочек приобретались длинными, широкими, на пару размеров больше, чем надо, то есть впрок. Сначала юбка свисала ниже колена, потом делалась короче, короче…

И вдруг за Настей неожиданно приехал… папа! Мужчина долго говорил с Елизаветой Петровной в ее кабинете, потом увез девочку. Лина осталась одна, но вскоре в доме появилась маленькая Оля, потом к ней прибавился Володя. Ангелина стала няней. Когда ей исполнилось восемнадцать, мать усадила девушку в своем кабинете и спокойно так, словно говорила о погоде, сообщила:

— Ты мне не дочь. Твоя родная мамаша шлюха, жила с разными мужиками, не знает, от кого из них забеременела. Судьба твоя – умереть в интернате. Но есть добрые люди, богатые, которые жалеют никому не нужных детей, таких как ты. Поэтому ты оказалась у меня. Я тебя кормила, поила, одевала. А теперь живи сама. Вот адрес, отправишься туда, поговоришь кое с кем. Если понравишься ему, согласишься помогать этому очень достойному человеку, получишь жилье и деньги. Коли взбрыкнешь, откажешься работать на мужчину, пеняй на себя. Ничего хорошего не получится. Все! Прощай!

Ангелина замолчала.

— Похоже, незнакомец вам помог, – заметил Филипп. – Это он девушке апартаменты подарил?

Наулова молча кивнула.

— И Веру он тоже не бросил? – предположила я.

— Какую Веру? – прошептала Ангелина, – такой девочки у Елизаветы Петровны не имелось!

Возникла пауза, потом я сказала:

— Ангелина, вы изъявили желание работать в Особых Бригадах. Когда начался ваш испытательный срок, то в первый его день к нам пришла Вера Михайловна Николаева. А вы начали вести себя так, что я оказалась вынуждена вызвать Олесю, дабы та увела вас из кабинета. Из-за своего поведения Наулова потеряла возможность служить у нас. Но информация, которой мы обладаем, не состыковывается. Вера Николаева жила у Елизаветы Петровны. Сомнений в правдивости ее рассказа о своем детстве и отрочестве у нас нет. Михаил помог девочке удрать от Елизаветы и сообщил нам о своем опыте общения с данной дамой. Вы, вспоминая свою жизнь у вышеупомянутой особы, говорите то же самое. Вас плохо кормили, били, заставляли много работать по дому и в огороде… Но нет ни слова о Вере. А у вас с ней минимальная разница в возрасте. И мужчина ни разу не произнес вашего имени, он упомянул про маленькую Катю.