Книга Дрессировка чужих мышей, страница 64 – Дарья Донцова

— Сотрудники «скорой» говорили о переломах, сотрясении мозга, – вспомнила я.

— Они у нас работают по принципу: «Лучше перебдеть, чем недобдеть!» – махнул рукой доктор. Это правильно. Предпочтительнее заподозрить инсульт там, где его нет, чем не заметить мозговой удар там, где он есть.

Утром я первая вошла в столовую, Зинаида кинулась ко мне со всех ног:

— Танечка! Ириночка Леонидовна и Надежда Михайловна в шесть уже на кухню пришли. Я им чай подала, бутербродики сделала. Кашку сварить не успела. Что у них с головами? На фонарики они похожи. Тело – типа нога! Голова – прожектор!

И тут появился Иван Никифорович.

— Как у нас дела? – сразу спросил он.

— Волосы у них продолжают светиться, – проговорила я.

— Когда-нибудь смоется краска, – вздохнул муж, – на свете нет ничего вечного. Зато дома станут сидеть, перестанут бегать по разным делам. Завтракать не буду, потом в нашей столовой поем.

Проводив мужа, я поняла, что тоже не способна даже смотреть на еду, и вскоре тоже отправилась на работу.

Димон и Краснов выслушали мой рассказ о том, что происходит у нас дома, и начали меня успокаивать.

— Краска для волос не ядовита, – запел первым Краснов, – подобные товары обязательно изучаются перед тем, как получают разрешение на продажу.

— Привезли им не краситель для шевелюры, – напомнила я.

Хотела уточнить, что данное средство используется только для разных надписей, но решила промолчать. Похоже, та же мысль посетила и Филиппа, он скороговоркой произнес:

— А то, что предназначено для письма на поверхностях, тоже обязано не навредить здоровью. Просто они обе нервничали, вот организм и дал сбой. Сама знаешь, если даже слегка впадешь в истерику, потом все из рук валится.

Мы с Димоном переглянулись.

До того как попасть в Особую Бригаду, я могла заплакать. Чаще всего слезы из моих глаз лились от обиды или усталости. Кроме того, на свете имеется немало людей, которые говорят: «Прости за правду, но, думаю, тебе не следует носить одежду ярких цветов. Она привлекает внимание к несовершенствам фигуры». Если эти или похожие слова произносились с милой улыбкой, я молча кивала, забивалась в угол и тихо лила там слезы, думая: «Я страшная толстуха, уродина!» Но сейчас все иначе. Теперь меня ничто и никто не способен вышибить из седла. Зимой одна из сотрудниц, которые стоят на рецепшен, начала строить глазки моему мужу. При виде главного начальника она выбегала ему навстречу и щебетала:

— Доброе утро! Заказать для вас кофе, чай, может, привезти что-нибудь из любимого ресторана? Только прикажите, мне нетрудно съездить.

Супруг вежливо говорил спасибо и шел пешком на второй этаж. Подъем по лестнице он использовал как тренировку. Девица стала ходить вместе с ним, рассыпалась в комплиментах.

Я и не подозревала о страстях, которые происходили на первом этаже. Но один раз днем я вошла в пустой лифт, и следом за мной в кабину вбежала Майя, старшая на рецепшен. Двери захлопнулись, подъемник медленно пополз вверх.

— Таня, – зашептала она, – Светлана из моей смены вешается на шею Ивану Никифоровичу. Я с ней поговорила, велела прекратить охоту на женатого мужчину, но она только утроила свои усилия…

Выслушав Майю, я тихо засмеялась.

— Расскажу супругу об атаке на него. Думаю, он не понимает, куда ветер дует. Ему и в голову не приходит, что стал медведем, на которого открыли охоту.