Книга Ремонт, магия и прочие неприятности, страница 44 – Надежда Цыбанова

Он спокойно подмигнул мне и, легко помахивая тяжеленной сумкой с инструментами, пошел дальше.

Дома я едва успела переступить порог, как взгляд сам собой зацепился за уголок бумаги, торчащий из кармана Тара. Не то чтобы я пялилась на напарника пониже спины, просто… Ладно, признаюсь, я рассматривала. Но исключительно в исследовательских целях. Тот, как ни в чем не бывало возился у полки, и не знал о моем зрительном покусительстве на его филей.

Пока я, прикусив губу, размышляла, насколько нагло будет с моей стороны попробовать вытянуть бумажку, она сама взяла и вывалилась на пол. Кто я такая, чтобы идти против судьбы?

На листке была изображена стилизованная буква «В» с острыми завитками. И тут же перед глазами всплыл буфет Агнессы Виртен. В глубине полки, за льняными салфетками, точно такой же узор был выжжен на темном дереве.

Бумажка хрустнула у меня в пальцах. Тар замер, будто почувствовал мой взгляд и медленно повернулся. Уголок рта у него чуть дрогнул, но улыбки толком не вышло.

— Тар, – голос сам собой звучал тише, чем я хотела. – Что это за знак?

Он моргнул раз, другой. Словно пересчитывал в уме все возможные варианты ответа и отбрасывал те, что звучали подозрительно. А, возможно, это я излишне подозрительная, и он сам пытался понять о чем идет речь.

— Какой знак? – переспросил он спокойно, будто мы обсуждали погоду или цену на репу.

Я молча протянула ему листок. Он глянул на него, будто впервые видел, и тут же сделал вид, что куда интереснее пылинка на рукаве.

— А, это… – протянул он, поправляя куртку так, чтобы карман закрылся плотнее, но не слишком явно. – Да так. Зарисовка.

— Зарисовка чего? – не сдавалась я. Женское любопытство и настойчивость – страшное сочетание. Мужчина может юлить сколько угодно, но если была поставлена цель довести до скандала, уже ничего не поможет. – Я его видела у Агнессы в буфете. Выжжен. Один в один.

Тар пожал плечами. Вроде бы и небрежно, но все же в движении чувствовалась скованность, будто натянутая тетива. Он определенно не хотел говорить на эту тему. Ну или ему действительно было нечего сказать.

— Может, это местный орнамент, – бросил он ровно. – В Весменке любят узоры. Кто-то ставит завитушки на ставнях, кто-то на посуде. А кто-то и на мебели. Мода такая.

— Мода на одинаковые знаки у тещи мэра и в твоих заметках? – хмыкнула я.

Он чуть склонил голову, делая вид, что всерьез обдумывал мой вопрос, а потом спокойно ответил:

— Знаешь, Элиза, у всех есть свои увлечения. Мне вот нравится собирать подобное. А вдруг пригодится.

— Для чего, позволь узнать?

Тар чуть прищурился и ответил с той самой интонацией, которая вызывает искреннюю зависть у людей, неумеющих владеть собой на уровне мастера невозмутимости:

— Да мало ли. Никогда не знаешь, в чем найдешь вдохновение. Да и это помогает в совершенствование навыков. Как охотник, который учится читать следы.

— Ты не охотник, – упрямо возразила я. Самой бы понять, почему мне нужно непременно это узнать. Вероятно, просто из принципа.

— Зато я много хожу, – парировал он без тени улыбки, но с такой уверенностью, что спорить становилось странно. – И много смотрю. Иногда даже слишком много. Вчера вот заметил, что у пекаря левый сапог на полразмера больше правого. До сих пор не могу выкинуть из головы.