Книга Ремонт, магия и прочие неприятности, страница 42 – Надежда Цыбанова

— Может, он еще не пришел, – предположила я, оглядываясь по сторонам. Жулики вообще люди не очень организованные. У них утро может начинаться тогда, когда у законопослушного человека вечер.

— Или у него здесь свои глаза и уши имеются, – мрачно добавил Тар, тоже не сильно впечатленный перспективой провести на рынке весь остаток дня. – Не удивлюсь даже, если типчик просто притворяется обычным горожанином. В Весменке это, знаешь ли, отдельный вид искусства.

Из‑за бочки с огурцами вдруг высунулась светлая макушка мальчишка лет десяти.

Куртка у него была вся в засохших пятнах. Подозреваю, он в ней и спал, и ел, и по крышам лазил. Однако его глаза внимательно следили за всем происходящем вокруг.

— Эй, вы ищете дядьку с тростью? – прошептал он, дергая меня за рукав. – Он еще важный такой.

Мы с напарником быстро переглянулись. То ли сплетня от старушки-соседки оказалась настолько молниеносной, что обогнала нас, то ли наша парочка выглядела, как типичные клиенты скупщика.

— А ты откуда знаешь? – осторожно спросил Тар.

— Да я тут все знаю, – нахально усмехнулся мальчишка. – За определенную плату. – Монета блеснула в воздухе, а я удивленно покосилась на Тара, поражаясь его ловкости рук. – Он только что зашел к старьевщику за углом. Сказал, что у него срочная сделка. И еще он вроде как торопился. Будто боялся, что кто‑то его опередит.

— Отлично, – процедил Тар сквозь зубы. – Значит, еще не продал.

Мы рванули за угол, чуть не сбив с ног торговку чепчиками. Возле лавки произошла небольшая заминка из-за моего желания первой попасть внутрь. Тар ненавязчиво оттеснил меня плечом от входа и распахнул дверь. Старьевщик, седой мужчина с бородой до пояса, стоял у своего прилавка и нервно потирал руки.

— Вы не видели тут человека в темно‑зеленом плаще? – выпалила я, едва переводя дух.

Старьевщик покосился на нас, потом на дверь в подсобку, затем снова на нас.

— Может, и видел. А может, и нет. Зависит от того, зачем он вам.

Тар молча достал из кармана серебряную монету и положил ее на прилавок. Старьевщик тут же перестал изображать каменную статую. Вот что с людьми халявная монета делает – сразу радушие и дружелюбность просыпается.

— Он там, – кивнул он на дверь. – Только что вошел. И, кажется, не один. С ним какой‑то тип в шляпе, и они о чем‑то горячо спорят.

— Горячо спорят – это хорошо, – зловеще ухмыльнулся Тар и потер ладони. – Значит, сделка еще не закрыта.

Дверь в подсобку была приоткрыта. Старьевщик легко притворился, что совсем не замечает двух людей, пытающихся подслушать разговор. Из щели доносились приглушенные голоса.

— …ты обещал, что все будет чисто! – шипел один, который, судя по интонации, очень недовольный складывающейся ситуацией.

— А кто знал, что эти мастера начнут следы искать?! – отвечал второй, нервно хихикая. – Я же говорил, надо было брать только мелочи! Чашки – это слишком заметно!

Тар тихо приоткрыл дверь еще на пару сантиметров. В полумраке комнаты мы разглядели одного в темно‑зеленом плаще, с тростью в руке. Рядом с ним стоял худощавый мужчина в шляпе, который то и дело озирался, будто ждал, что из‑за угла выскочит разъяренная теща мэра с половником и стражей за компанию прихватит.

На столе между ними лежал… наш пропавший сервиз. Целый, невредимый, только слегка испачканный. Думаю, Агнесса Витрен сможет пережить надругательство над своей посудой. Ну или заставит похитителей вымыть чашки.