Книга Дарующая нити, страница 81 – Тата Верная

Выпив кофе и похватав что-то вместо завтрака, она долго рылась в шкафу, раскидывая вещи.

— Я загорать! — она пробежала мимо меня в какой-то полупрозрачной накидке, и я увидел, как она легла на шезлонг.

Запихивая разбросанные вещи в шкаф, уговаривал себя, что вряд ли можно надеть на себя что-то меньше купальника. Да и не увидит здесь её никто. Бунгало стояло на самом краю, два других бунгало по сторонам занимала наша охрана. Но как я ошибался!

Увидел, что Мара не взяла с собой солнцезащитный крем. Засунул бутылочки в её пляжную сумку и пошёл к моей волчице. Взглянул на неё и подавился слюной.

— Почему ты голая⁈ — прохрипел я, пожирая взглядом аппетитные формы моей девочки.

— Я в купальнике, разве ты не видишь? — и смотрит на меня невинными удивлёнными глазами.

— В каком месте на тебе купальник⁈

— Смотри! — Мара встала и показала на тряпочку на верёвочках, — это трусики.

Я сглотнул. Плавки показались очень тесными.

— А это лифчик! — и пальчиком обвела нечто вокруг соска. Там не было даже верёвочек. В глазах потемнело от нахлынувшего желания.

— Купальник называется «Ромашка», специально, чтобы загар на груди выглядел как белая ромашка, — объясняла Мара, обводя пальцами контуры лепестков на груди.

Она подошла ко мне близко-близко, и я разглядел, что непонятным образом к груди крепился цветок с небольшими лепестками. Хотел схватить её и утащить в бунгало, но она с визгом бросилась прочь и плюхнулась в воду, создавая кучу брызг вокруг.

Бросился за ней вслед. Мара плохо плавала и боялась купаться без меня. А волчица могла и уплыть далеко. Она то визжала и брыкалась, отталкивая меня, то прижималась и обвивала мою шею руками, но не давая себя целовать. Когда она почти довела меня до бешенства, я всё-таки изловчился и вытащил её на берег.

Визг и хохот наверняка переполошил всех далеко за пределы наших бунгало, поэтому затащил визжащую Мару в дом и заставил стонать от удовольствия до обеда. Проследил, чтобы она нормально поела, и она снова убежала на шезлонг в том же виде. Никакие уговоры и попытки намазать её кремом не увенчались успехом. А вечером она рыдала от ожогов на коже.

Три дня волчица плакала и стенала от боли и шелушения. Я как мог пытался облегчить ей боль и психологические муки от того, что она теперь некрасивая и никому ненужная. Всё это время я чувствовал её боль и душевные терзания, мазал кремом ей спину, забил холодильник мороженым и колой. Только бы моя девочка не страдала.

Мара

— Мы сегодня вечером идём в ресторан! — объявил Иван, подавая мне мороженое.

Я ловила утреннее солнышко на лежаке у воды и никуда не хотела идти. Но мне хотелось отблагодарить его за заботу и терпение.

Иван не отходил от меня ни на шаг, и я была благодарна ему за всё, что он сделал и вытерпел во время буйства моей волчицы. Как только она почувствовала боль, сразу попыталась сбежать и запрятаться подальше от моего сознания. Но не тут-то было. Объяснила ей, что всё-таки пора взрослеть и отвечать за свои поступки. Не такая уж она и маленькая. И она покорно терпела всю боль моего тела, пока я тоскливо наблюдала за Иваном, прячась за свою волчицу.

— Как скажешь, — я блаженно закрыла глаза и провалилась в сон. Бурные дни и ночи давали о себе знать.

* * *

Одеться на ужин я решила поскромнее. Не хотелось лишнего внимания. Поэтому выбрала простое лёгкое белое платье, длиною до щиколоток, но с разрезом вдоль ноги. Из украшений ничего не захотелось, только заплела волосы в косу и приколола розовую бабочку-заколку. За это время волосы действительно отросли почти до пояса и жутко раздражали меня, привыкшую к стрижкам. Они были светлыми с розоватым переливом, несмотря на то, что я их не красила. Только кончики оставались неоново яркими. Хотела их обрезать, но Иван не позволил.