Книга Рассказы горе-ведьмы. Тайна заколдованной колоды, страница 78 – Юна Пир

Толстяк велел открыть баночку. Я открыла и даже лизнула. Мёд как мёд. Слегка засахаренный.

Толстяк переключил своё внимание на кота, наклонился, протянул к нему руку. Но Вафля повёл себя как истинный представитель породы. Изогнулся дугой и зашипел.

Ко мне же прихромала старуха. Она вплотную подошла, встала на цыпочки и протяжно втянула в себя воздух.

— Такая сила рядом с тобой ходит, – зашелестела. – Почему дар свой не принимаешь, горе-ведьма?

— Я?! Принимаю, бабушка, не волнуйтесь. Всё своим чередом, – успокоила я ведьму.

Старуха покачала головой и пустилась нюхать меня ниже и ниже. Так вот вы какие, нюхачки?

Дойдя, пардон, до области лобка, ошеломляюще заявила:

— Здесь древностью пахнет.

— Чего?! – искренне возмутилась я. – Сама такая! Я это бельё только месяц назад купила! Сегодня первый раз надела!!!

Наконец подошла и Графиня. Я увидела её глаза. Удивительно, но на старческом лице они казались очень молодыми. Изумрудного цвета, яркие, с озорным прищуром. Она обошла меня, встала сзади, бесцеремонно подняла мне руки и ощупала плечи, подмышки, спину, бока, живот, попу, ноги… всю! Понятно, что так карту прощупать она не могла. Трусы, колготы, брюки, да ещё с запа́хом… Но поразило меня то, что все трое будто не замечали на мне ведьмину печать. Ну нет так нет. Случайно мой взгляд снова вернулся к канделябрам. Готова поклясться, что фавны изменили позы! Первый уже смотрел не вверх, а на меня, и ухмылялся. Второй уже полулежал на боку и тоже смотрел на меня, но мечтательно. Третий опустил копытца и зажал руки коленями, но смотрел понуро вниз. Четвёртый также в позе лотоса, но уже с открытыми глазами, и тоже смотрел на меня. Да что здесь за чертовщина происходит?!

А старуха тем временем склонилась над Вафлей.

— Почему от кота серой воняет? – неожиданно спросила она.

— Чем?! Вы извращенка, бабушка? Ну котик немолодой мне достался, ну жрёт всё, что не прибито. А желудок не справляется. Вот и попукивает. Но чтобы серой?! Просто тухлыми яйцами. И совсем чуток, – защищала я кота, стараясь не смотреть на оскорблённого фамильяра, который ощутимо прожигал меня взглядом.

— На них нет артефактов, Сара, – заявила Графиня.

— Чую что-то, – возразила вредная старуха.

Толстяк неэтично толкнул Сару в плечо и покосился на Потапова. Сразу все трое успокоились. Но старуха сделала последнюю попытку. Кинулась к столу, накидала в бокал каких-то травок, залила густой жижей из грязного пузырька и протянула мне.

— Пей, если хочешь пройти.

— Не хочу, – удивила всех своим ответом я, поэтому поспешила пояснить: – Меня сюда пригласили. Но пришла я не по своей воле. Если ваш хозяин хочет меня видеть, пропускайте. Но пить у врагов я не стану. Даже мадам Клико, а эту бурду тем более.

И тут я услышала аплодисменты за своей спиной. Все как по команде обернулись на звук. У двери, противоположной той, в которую мы вошли, стоял высокий худощавый мужчина с совершенно седой густой шевелюрой, идеально уложенной и демонстрирующей глубокие залысины. Можно было бы даже назвать его красивым, если бы не ужасно колючие глаза и густые брови. Определить возраст тоже сложно. Ему могло быть как чуть больше шестидесяти, так и все восемьдесят лет. С каждым выражением мимики менялся и возраст. Одет он был в чёрный смокинг, поверх которого небрежно накинута пурпурная мантия в пол. И так ему всё это шло, что неожиданно у меня сложилась ассоциация с графом Дракулой.