Книга Попечительница, страница 80 – Наталья Шнейдер

— Солнце в глаза, — проворчала я.

— Слепит, — согласился он.

Порезов оказалось меньше, чем следовало ожидать. Где-то рана склеилась, где-то, наоборот, края разошлись от отека, но не настолько, чтобы стоило лезть туда со скальпелем.

Я осторожно нажала по обе стороны раны.

— Больно?

— Исключительно приятно, — поморщился он.

— Я имела в виду, нет ли где-то резкой, острой боли. Или покалывания.

Он чуть наклонил голову, взгляд расфокусировался. Пошевелил пальцами.

— Нет.

Я ощупала кожу вокруг каждого пореза. Андрей едва заметно морщился, но молчал.

— Сожми пальцы.

Он послушно сжал руку в кулак. Корочка на ране у костяшек лопнула, выпуская кровь. Я промокнула ее чистой тканью. Заставила разогнуть пальцы по одному, сперва свободно, потом преодолевая сопротивление моей ладони.

— Теперь не смотри.

Он уставился в окно.

Я легонько провела пальцем по коже с обеих сторон от самого глубокого пореза.

— Чувствуешь?

— Да.

Так же вдоль другого. По пальцам. Нажала на ноготь, один за другим, дожидаясь, пока побелевшее пятно снова порозовеет.

Нервы и сухожилия, судя по всему, целы. Уже хорошо.

— Зашивать не нужно, — сообщила я, еще раз осмотрев раны.

Коричневые следы люголя были уже еле видны. Степан сделал все как велели, лить йод в сами раны не стал. И сейчас не следовало в них лезть, повреждая едва сформировавшиеся сгустки. Пока никаких признаков нагноения не было, и — я мысленно поплевала через плечо — все выглядело так, что с высокой вероятностью обойдется без него.

Я наложила свежую повязку.

— Теперь я могу ехать в присутствие?

— Можешь. Но позови писаря. Ничего тяжелого не хватай, кулаки не сжимай и…

Нет, пожалуй, договаривать не стоило.

— И стекла не бить? — Андрей поднялся, но высвобождать у меня руку не торопился. — Ты это хотела сказать?

Я опустила взгляд.

Он посмотрел на меня сверху вниз.

— Анна, я действительно не Михаэлис.

Я кивнула. Выпустила его ладонь.

— А ты постарайся сегодня все-таки не работать. Хотя бы до обеда.

— Если ты велишь…

— Я прошу.

— Постараюсь. Но за успех не ручаюсь.

Он хмыкнул. Провел здоровой рукой по моим волосам и отступил — так быстро, что это больше походило на бегство.

Вернувшись к себе, я первым делом посмотрела на письменный стол.

Корсаков. Нужно сообщить о переносе ярмарки и выяснить, когда свободно помещение Дворянского собрания. Потом написать Строганову, Ольге, Вересаевой, Лерхен с Градовой… Кому еще? Анфисе Петровне, само собой. Хорошо бы сразу составить список, пока никого не забыла.

Я сделала два шага к столу и остановилась.

«Хотя бы до обеда».

Вот ведь зараза. Обещание, данное мужу, разумеется, можно было истолковать широко. Написать пять записок — не работа. Съездить к Корсакову на четверть часа — тем более. Заодно и воздухом подышу, врачи рекомендуют.

А я сейчас уподобляюсь пациенту, выискивающему лазейки, чтобы не выполнять рекомендации врачей.

Я раздраженно дернула шнур звонка.

— Марфа, помоги раздеться. Я лягу.

Голос прозвучал так обреченно, будто я собиралась не спать, а на каторгу.

— Барыня, вам нездоровится? — встревожилась горничная. — Принести вам от головной боли или послать на кухню, чтобы малину заварили?

— Здоровится, — вздохнула я. — Все хорошо.

— Дозвольте, я вам лоб потрогаю.

Я пожала плечами.