Книга Попечительница, страница 66 – Наталья Шнейдер

— Благодарю за прямоту, — сказал Строганов.

Он спрятался за чашку. Помолчал.

— Кто будет при детях в день ярмарки?

— Клара Павловна неотлучно. Но, конечно, одна она не справится. Я попрошу Елизавету Михайловну, Софью Андреевну и Евдокию Степановну ей помочь. Я сама готова приглядывать за Дарьей Дмитриевной, если вы не будете возражать против того, чтобы она — разумеется, и при Ольге Георгиевне — сопровождала меня после спектакля в зале, где будет сама ярмарка. Я должна буду поговорить со всеми благотворителями лично, чтобы они не решили, будто их вклад остался незамеченным.

А заодно представить всем им дочку начальника сыскной полиции.

— Я был бы вам очень признателен, — сказал он.

Вот только если после ярмарки Дашу так и не станут звать на детские праздники, спрос будет с меня.

Строганов посмотрел на опустевшую посуду и собственноручно разлил чай всем троим. Похоже, гувернантку повысили от прислуги до договаривающейся стороны. Он снова взял чашку, будто отгораживаясь ей.

— Что ж, считайте, что мое предварительное согласие у вас есть. Перейдем к деталям. Та история, которую предлагает Ольга Георгиевна, не годится.

Ольга вскинулась.

— Из-за правителя и чучела? — спросила я. — Это довольно легко исправить. Волшебник пусть будет не правителем города, а его хранителем, которого жители попросили защитить их, а у него не хватило духу признаться, что он не волшебник. — Я мысленно перебрала сюжет, прикидывая, за что можно еще зацепиться. — Колдунья станет злой феей. Насколько мне известно, против фей цензура ничего не имеет.

— Против фей цензура ничего не имеет. Хранитель города может попросить друзей помочь избавиться от узурпировавшей власть в соседнем городе злой феи, — согласился Строганов. — Но проблема не только в цензуре. — Он поставил чашку и начал загибать пальцы. — Девочка, чучело, железный человек, трусливый лев, волшебник, злая фея — вот уже шесть говорящих ролей. Собака, кстати, говорит?

Ольга кивнула.

— Жители города, слуги, звери, если они есть… и вот вам нужны уже две дюжины детей, половина которых читает по складам.

Кажется, мой внутренний продюсер, возмечтавший о всесветлоярской славе, скончался не родившись. Ольга хотела что-то сказать, но Строганов не дал ей открыть рта.

— Дом, который уносит бурей. Дорога. Город или хотя бы башня волшебника. Логово феи. Возвращение девочки домой. Минимум пять перемен мест — и для всего этого нужны декорации. Воля ваша, Ольга Георгиевна, но это не «простая история», а полноценная пьеса в нескольких актах, достойная императорского театра.

— Полагаю, мы все же справимся без императорского театра, — сказала Ольга. — Вы позволите мне объяснить?

Строганов кивнул.

— Вы правы, можно выбрать что-нибудь совсем простое. Вроде «Колобка», ­— начала она.

— Если цензура не расценит его как призыв к бродяжничеству, — не удержалась я.

— Не расценит. В финале Колобка съедают, значит, это поучительная история, — сухо сказал Строганов. — Продолжайте, Ольга Георгиевна.

— Но смысл именно в том, чтобы дать Даше возможность взаимодействовать с другими детьми. Сейчас она единственная девочка среди взрослых…

На лице Строганова промелькнуло нечто неуловимое. Ольга не заметила или сделала вид, будто не заметила.

— … и она понимает свое особое положение. При таком положении всякое воспитание сводится к потворству или к взысканию. Взрослый не может дать ей середины, Дмитрий Александрович, это могут сделать только сверстники. Даше полезно будет оказаться не единственной девочкой, вокруг которой все устроено, а одной из колл… — Она осеклась. — Одной среди многих детей, даже несмотря на то, что они будут помнить о ее сословном статусе.