Книга Попечительница, страница 62 – Наталья Шнейдер

— Каким образом дети ее побеждают?

— Случайно. Она хочет схватить девочку, та обливает ее водой, и колдунья тает.

Господи.

Но разум все еще цеплялся за последнее невозможное объяснение. Все могло быть куда проще: Баум, подобно братьям Гримм и множеству других сказочников до него, просто облагородил услышанный им сюжет.

— После этого они возвращаются к волшебнику, — продолжала Ольга. — И выясняется, что он вовсе не волшебник, а обыкновенный человек, который много лет обманывал жителей города.

Строганов едва заметно выпрямился.

Ольга не обратила на это внимания, снова увлекшись историей.

— Но он помогает спутникам девочки осознать, что ум, сердце и смелость у них были с самого начала. А потом обещает вернуть ее домой на воздушном шаре. Правда, ничего не выходит, и волшебник улетает один….

— А кого он оставляет править вместо себя?

— Страшилу. А Элли приходится искать другой путь…

Элли. У Баума была Дороти. И значит, Ольга росла в том же мире, что и я.

Я окончательно забыла, как дышать, хотя, казалось бы, после Лерхен и Градовой могла бы и не удивляться. Но эмоции разума не слушались. Я вытаращилась на Ольгу, а она уставилась на меня, кажется, поняв, что именно я поняла.

— Анна Викторовна, похоже, это действительно сказка, которую вам рассказывали в детстве, — холодно заметил Строганов. — Странно, что я ее не слышал.

Он добавил, не меняя тона:

— Значит, правитель Изумрудного города — человек, которого все считают волшебником, — много лет обманывает своих подданных?

— Он не правитель, — быстро сказала Ольга. — Просто волшебник, к которому все обращаются за помощью.

— Он живет во дворце, — начал загибать пальцы Строганов. — Отдает приказания, и жители подчиняются. А сам город выглядит не так, как на самом деле, потому что все носят зеленые очки.

Мне очень захотелось зажмуриться, потому что до меня наконец дошло.

До Ольги, кажется, нет, потому что она продолжала недоуменно смотреть на Строганова.

— Правитель, который не обладает никакой силой, сидит во дворце и годами водит за нос подданных. — Он говорил все медленнее. — Они видят ровно то, что им велено. А после того, как он улетает, на трон садится соломенное чучело.

Теперь, кажется, дошло и до Ольги. Она открыла рот, но сказать ничего не успела.

— Вы так хотите увидеть Сибирь? — обманчиво мягко поинтересовался Строганов.

Да-да, а «Федорино горе» — это история о побеге крепостной посуды от барыни-угнетательницы. К счастью, я успела вовремя прикусить язык. Ольга — нет.

— Вы в своем… — Ольга осеклась. — Прошу прощения, Дмитрий Александрович. Но кем надо быть, чтобы увидеть в детской сказке политическую сатиру?

Мне снова захотелось зажмуриться. Сейчас Строганов вышвырнет ее без жалования и будет в своем праве.

Он смерил гувернантку тяжелым взглядом.

— Человеком, настолько заботящимся о благе своей родины, чтобы быть готовым немедленно сообщить властям обо всем, что, с его точки зрения, может нарушить устоявшийся порядок.

Доносчиком, в переводе на человеческий.

— Либо цензором, — закончил Строганов.

— Тем самым, который запретил вольный дух в печи? — сказала я, чтобы отвлечь его внимание от гувернантки.

— Возможно, другим. Рвение на службе государству недостатком не считается. К счастью для Андрея Кирилловича — иначе ему пришлось бы объяснять, почему с его ведома и с подачи его жены подобные вещи представляют на сцене.