Книга Попечительница, страница 57 – Наталья Шнейдер

Строганов покачал головой.

— Давки — нет. Но неудобства начнутся почти наверняка. Чтобы пройти на ярмарку, каждый должен войти, сдать верхнюю одежду и подняться по лестнице. Одновременно другие будут спускаться и требовать свои шубы. Или шинели, если говорить о публике попроще. Вы уверены, что число посетителей и число покупателей — одно и то же?

— Это совершенно точно не одно и то же. Но человек, который пришел посмотреть, может что-нибудь купить.

— Может, — согласился он. — А может два часа греться, шатаясь туда-сюда, глазеть на дам за прилавками и уйти, не оставив ничего. Или прихватив чужие перчатки, а то и кошелек.

— Для этого я и прошу охрану.

— Вы хотите, чтобы полицмейстер выделил людей для наблюдения за теми, кого можно было не впускать?

Дался ему этот фейс-контроль!

— Простите, Дмитрий Александрович, но я не думаю, что городовой или служащие дворянского собрания способны заглянуть в голову человеку и понять, пришел он покупать или поглазеть.

К тому же я прекрасно знала, что означает «я просто посмотрю» в устах женщины, заходящей в магазин косметики. Или мужчины — в рыболовный. Глядишь, и на ярмарке сработает.

— Обычно эту проблему решает входной билет.

Я ответила не сразу, пытаясь понять: уперся ли Строганов из принципа или мы действительно смотрим на дело с разных сторон. Так часто бывает: там, где дилетанту все кажется элементарным, специалист видит проблему, и не одну. Строганов дилетантом не был точно, в отличие от меня. Интересно, есть ли в этом мире профессиональные воры.

— Билеты отсеют праздных зевак, согласна с вами. С другой стороны, часть денег, которые человек мог бы потратить на ярмарке, мы заберем у него еще в дверях.

— Но деньги-то останутся у вас. К тому же, если человеку жаль нескольких копеек на вход, едва ли он потратит много внутри.

— Однако он может решить, будто он пожертвовал на входе, и превратиться в того самого зеваку, от которых вы меня предостерегали.

Строганов пожал плечами.

— Вам определять, какая сумма будет достаточной, чтобы билет выглядел не как серьезное пожертвование, а как просто право войти.

Я задумалась. На ходу прикинуть сумму было сложно: то, что для жены губернатора было мелочью, не стоящей внимания, для чиновника средней руки могло стать огромной суммой. Есть ли другие варианты?

— Можно сделать билет лотерейным, — осенило меня. — Скажем, в качестве приза — талон на светописный портрет.

Вересаевой я заплачу сама, но это уже детали.

— Или хороший самовар. И мелочи. Конфеты, пряники.

То, что могут пожертвовать те, кто и без того собирался принимать участие в ярмарке. Выигравших, а значит, довольных будет больше, и, если все пройдет хорошо, они придут и в следующий раз.

— Лотерея может создать отдельное столпотворение, когда все соберутся на розыгрыш, — покачал головой Строганов. — Впрочем, вы можете сделать лотерею-аллегри.

Моментальную, если перевести с местного на понятный. Но как технически ее оформить, если невозможно нанести стираемое покрытие?

Можно сделать билеты в виде запечатанных конвертов, которые вскроют на месте. А за выигрышем придется пройти через всю ярмарку с ее соблазнами.

— Спасибо за идею, я ею воспользуюсь, — улыбнулась я.

— Только не забудьте согласовать ее проведение с Андреем Кирилловичем.