Книга Попечительница, страница 51 – Наталья Шнейдер

Купец неловко покосился на меня, кивнул и спрятал флакон за пазуху, прежде чем уйти. Я проводила его взглядом. Нормальное бы обследование человеку и нормальные лекарства. Но, пожалуй, чем скорее я забуду о таких вещах, тем лучше.

— К вашим услугам, Анна Викторовна, — сказал Краузе. — Все готово, один момент.

Исчез он действительно ненадолго, а вернувшись, выставил на прилавок коробку, в которой были большая банка с пробковой крышкой, темный стеклянный флакон и сверток из вощеной бумаги.

— Струна обезжирена, эфир я слил только что, — сообщил аптекарь. — Раствора Люголя четыре унции. Сернокислая магнезия очищена, перекристаллизована и обсушена. Полфунта, как вы просили.

Я развернула бумагу. Белые кристаллы выглядели куда приличнее прежней сероватой соли с сором.

И только сейчас до меня дошло, что в моей гениальной идее сделать раствор магнезии был один здоровенный изъян.

Я привыкла к метрическим мерам. Здесь пользовались иной системой: золотники, драхмы, скрупулы и одному богу известно, что еще. В памяти Анны эти меры, конечно же, были, но сколько это в нормальных — для меня, разумеется, нормальных — единицах измерения, она не знала. Точно так же, как мой среднестатистический соотечественник в привычное мне время представления не имел, какого объема штоф и сколько метров косая сажень.

И я, само собой, не знала.

Но даже если бы знала, в доме у Андрея не было аптекарских весов. Даже кухонных не было — во всех наставлениях молодой хозяйке, которые хранились в памяти Анны, рецепты выглядели примерно так: «Вымой крупу, свари крутую кашу на молоке, добавь яйца и масло». Пропорции, судя по всему, предлагалось получить от более опытного учителя или искать самостоятельно, переводя продукты… У экономки были пружинные весы, но тогда мне следовало бы заказывать магнезии сразу с килограмм… в смысле, несколько фунтов, и разводить литрами дистиллированной воды.

Которую тоже непонятно как отмерять.

Я посмотрела на сверток с магнезией. Потом на аптекарские весы за спиной Краузе. На ряды стеклянных мер в шкафу.

И снова на Краузе.

Я стою в аптеке и пытаюсь придумать, где найти весы.

— Отто Вильгельмович, — осторожно начала я. — Вы можете перевести французский грамм в аптекарский вес?

Он слегка приподнял брови.

— Разумеется.

Судя по тону, вопрос был примерно на том же уровне, что спросить у Андрея, умеет ли он складывать два и два.

— Тогда отвесьте мне, пожалуйста, этой очищенной соли. Пятьдесят граммов одной порцией.

«Чем вам нормальные мерки не угодили?» — было написано на лице аптекаря. Вслух он сказал:

— Извольте. Тринадцать драхм, один скрупул, три целых и три четверти грана. — Он достал весы и начал взвешивать. Пересыпал соль в стеклянную банку, поставил передо мной. — Ровно пятьдесят граммов, как вы просили.

— И еще мне понадобятся две стеклянные меры. Одна на сто миллилитров, вторая на десять.

— Вы хотите, чтобы я нанес градуировку по миллилитру, как заказывали на шприцы?

— Нет, только одну точную риску на каждой мерке.

Краузе достал из шкафа высокий узкий стаканчик с носиком, потом второй, значительно меньше.

— Эти подойдут.

Он уравновесил сперва пустой стаканчик, потом добавил на чашу с гирьками еще сколько-то. Сходил за перегнанной водой и начал лить ее в стакан. Сперва плеснул, потом ложкой, последние капли — тонкой стеклянной трубкой. Наконец чаши уравновесились. Краузе вернул стакан на стол. Достал из ящика деревянную палочку с узким металлическим наконечником. На конце блеснул крохотный алмаз. Аптекарь дождался, когда вода успокоится, и чиркнул по нижнему краю мениска. Потом повторил всю процедуру со вторым стаканчиком.