Книга Попечительница, страница 45 – Наталья Шнейдер

— Извольте. Я пришлю комитету больше имен, чем найдется мест. Вычеркивать будете сами.

Каждая вычеркнутая фамилия — обиженное семейство, и Корсаков любезно передал мне честь быть той, на кого станут обижаться вместо него. Он сохраняет роль благодетеля, мне достанется возможность наживать врагов.

— Вы удивительно щедры, ваше сиятельство. Комитет расставит имена в порядке поступления, а дальше все решит вместимость зала. Обижаться на аршин затруднительно даже в Светлоярске. А кому не достанет места на этот раз, станут первыми в очереди на следующую ярмарку. — Я улыбнулась. — Либо, если хотите, распределим места жребием. Это самый беспристрастный способ обидеть всех поровну.

— И лишить предприятие людей, чье участие могло бы быть особенно полезным, — возразил он.

— Назовите таких людей поименно. Комитет оставит за ними места. Остальные в порядке изъявления желания — если дамы в самом деле начнут наступать друг другу на пятки.

— Список будет коротким, — пообещал Корсаков. — Что ж, Анна Викторовна, полагаю, мы условились. За вами визит к Дмитрию Александровичу.

Он придвинул к себе тетрадь, обмакнул перо в чернильницу и сделал запись. Я не стала читать вверх ногами. И так знала, что там теперь стоит двенадцатое апреля.

— Позвольте, я провожу вас.

Он сам довел меня до дверей, подождал, пока служитель поможет мне одеться. Я думала, здесь мы и распрощаемся, но Корсаков вышел вслед за мной на улицу и помог сесть в сани.

Прощаясь, он задержал мою руку на секунду дольше положенного — ровно на ту секунду, которая означает не вольность, а подпись под договором.

— Признаться, я давно не получал такого удовольствия от беседы о благотворительности.

— Взаимно, ваше сиятельство.

Сани тронулись. Пора было подбить баланс.

Получено: стены, дрова, служители, буфет с официантами и сам предводитель дворянства в качестве заинтересованного лица. Уплачено: ежегодность, строка в объявлениях, квота на «особенно полезных» и поездка на поклон к Строганову. В рублях — почти даром. В обязательствах… Я хмыкнула. В свете действительно никто не играет в одни ворота. Просто счет здесь выставляют не в деньгах.

— Домой, барыня? — спросил Федор.

Я замешкалась с ответом.

Корсаков обещал короткий список, и я даже ему верила. На тот момент. Только короткие списки имеют свойство разрастаться: сегодня в там три фамилии, завтра пять, а через неделю окажется, что «особенно полезных» в губернии больше, чем мест в зале. Если я хочу видеть на ярмарке что-то поинтереснее, чем вышитые дамами думочки и бисерные кошельки, застолбить места нужно прежде, чем предводитель возьмется за перо. Раз уж мы остановились на порядке «кто первый встал — того и тапки».

— В «Светопись».

Не знаю, насколько хорошо дела идут у фотоателье сейчас, но на ярмарке желающих сделать фотопортрет должно быть много. Да те же солдаты и офицеры из отряда Вранова. Едва ли у них находится время зайти к фотографу между делами службы, но на ярмарке сфотографироваться с боевыми товарищами — да еще помогая при этом сиротам — сам бог велел.

Вересаевой я, кажется, понравилась. По крайней мере на роль березки она определила меня легко и без колебаний. Мысль о фотографии потянула за собой другую — которой я старательно избегала с момента последнего разговора с Лерхен и Градовой.