Книга Попечительница, страница 155 – Наталья Шнейдер

А сейчас передо мной лежала женщина, которая не могла сказать ни да ни нет, а в сундуке у кровати ждал шприц. Слишком легко возомнить себя богом.

— Софья Андреевна. Светлана Сергеевна сейчас не в состоянии решать что-либо сама. Муж ее далеко. Вы — ближайшая родственница и та, кому он ее доверил. Поэтому спрашиваю вас.

Белозерова не ответила, только чуть выпрямилась.

— У нее был приступ родильных судорог. Он может повториться. Через час, через пять минут, после родов. Каждый следующий опаснее предыдущего, и для нее, и для ребенка. — Я заставила себя говорить медленно. — У меня есть средство, которое может приглушить такие приступы. Но вы должны знать: этим не лечат. Ни Григорий Иванович, ни кто-либо в губернии, ни, вероятно, во всей России.

— Что это за средство?

— Сернокислая магнезия, гипертонический раствор. Вводится через иглу в мышцу.

Белозерова чуть нахмурилась.

— Английская соль — слабительное.

— Если пить. При внутримышечном введении действие другое.

Как бы объяснить, чтобы было понятно и не слишком далеко от истины?

— Представьте колокольчики, которыми в доме вызывают прислугу. От каждой комнаты свой шнурок, свой колокольчик. Нервы — те же шнурки: по ним тело отдает приказы мышцам. При таких судорогах будто кто-то дернул за все шнурки разом, и они звонят, звонят, и никто не может их унять.

Она слушала, не перебивая. Взгляд стал сосредоточенным, тем самым, каким она проверяла приютские счета.

— Магнезия приглушает «звон». Не дает шнуркам дергаться самим по себе. Но если ввести слишком много, замолчат все колокольчики, в том числе тот, что заставляет дышать. Поэтому доза будет отмерена точно. Я буду наблюдать за дыханием Светланы, следить, выделяет ли она мочу, и проверять коленный рефлекс — вздрагивает ли нога, если ударить под коленной чашечкой.

Вот только глюконата кальция как антидота у меня не было. Как не было и аппарата искусственной вентиляции легких. Даже простейшего мешка Амбу — и то не было!

От первой дозы угнетение дыхания маловероятно. Но одной дозой все могло не закончиться. Чтобы судороги не вернулись, придется вводить следующую. Потом, возможно, еще одну. А если почки начнут хуже выводить магний, он будет накапливаться.

И если я все-таки пропущу момент, когда лечебная концентрация станет токсической, мне останется только поддерживать ей дыхание изо рта в рот и молиться, дожидаясь, пока магний уйдет из крови.

Белозерова долго молчала.

— А если ничего не делать?

— Может быть, ничего не случится и приступов больше не будет. Может быть, приступ повторится через четверть часа, а потом еще один, и еще, пока очередной не убьет ее.

— Моя младшая сестра умерла так, — глухо сказала Белозерова.

Мать Светланы с отеками, тетка умерла от судорог. Семейный анамнез, чтоб его. Как сама-то Белозерова благополучно родила своих детей?

— Врачи делали кровопускания, но… Вы уверены, что ваше средство поможет?

Соврать было бы так просто. «Да, уверена» — и у меня развязаны руки.

— Я не Господь Бог и не знаю, чем все закончится. Знаю только, что, если оставить все как есть, вероятность плохого исхода куда выше.

Белозерова снова посмотрела на Светлану. На мои руки — оказывается, я сцепила их перед собой так, что ныли пальцы.

— Я ничего не понимаю в медицине, Анна Викторовна. Однако я видела, что вы сделали на балу. И в приюте кишечные поветрия бывают не реже раза в год… После каждого приходилось хоронить нескольких детей. В этот раз поднялись все. — Она зажмурилась и неровно вздохнула. Снова посмотрела на меня. — Я не знаю, правы ли вы и где изучали медицину. Но я знаю, или думаю, что знаю, на что вы способны. Делайте что считаете нужным, я вам верю.