Книга Попечительница, страница 154 – Наталья Шнейдер

— Софья Андреевна!

Белозерова стояла над нами, белая как скатерть.

— Пошлите к доктору. Немедленно. Верхом или бегом, как получится. Сказать: судороги у беременной. Второго человека — к моим дрожкам, Федор знает. Пусть несет сюда сундук из-под сиденья. И приготовьте спальню. Кипятите воду, много. Чистые простыни, полотенца. Ламп и свечей — сколько найдете.

— Хорошо.

— И позаботьтесь о гостях. Здесь пусть пока побудут двое крепких мужчин. Остальные… — Я порадовалась, что платье Белозеровой заслоняло мне весь обзор: не надо, глядя в глаза гостям, слать их подальше. — Передайте мои извинения и попросите всех удалиться.

Белозерова повернулась, начала распоряжаться, твердо и уверенно.

Светлана обмякла.

Последний толчок, долгий выдох — и тишина. Она дышала. Хрипло, шумно, со всхлипом, но дышала. Синева медленно отступала от губ.

— Светлана Сергеевна?

Никакой реакции.

Я наклонилась к лицу. Воздух проходил свободно, только дыхание оставалось тяжелым, хриплым. Кровавая слюна стекала из уголка рта на ковер. Я повернула голову Светланы чуть ниже, чтобы она не захлебнулась, и приложила пальцы к шее. Пульс был. Ровный, сильный.

Уже хорошо. Насколько вообще могло быть хорошо после такого.

— Светлана Сергеевна, слышите меня?

Веки не дрогнули. Постприступное оглушение. Пока ожидаемо. Главное — дыхание, и не пропустить новый приступ.

Я положила ладонь ей на грудь, еще несколько секунд следя за вдохами. Ровнее. Синева уходила.

Двое оставшихся мужчин — тот, что помогал мне, и еще один, постарше, с солидным брюшком и военной выправкой, — переминались у стены, явно не зная, куда деваться.

— Господа, сейчас нужно будет перенести ее в спальню. Осторожно, на боку, голову держать. Я покажу как.

Пожилой молча кивнул и снял сюртук. Молодой торопливо последовал его примеру.

Мы переложили Светлану на сдернутое с дивана покрывало и подняли его за углы, как носилки. Она не проснулась, только всхлипнула, когда покрывало качнулось на повороте в коридор. В спальне горничная уже перестилала постель. Мы уложили Светлану на левый бок, подоткнули под спину свернутое одеяло, чтобы не перекатилась.

— Благодарю вас.

Мужчины вышли. Почти сразу в дверь шагнул лакей с моим сундуком в обнимку. Поставил у кровати и тоже исчез.

Белозерова вернулась через несколько минут. Остановилась в дверях, глядя на племянницу. Потом посмотрела на меня.

— Гости разъехались, — сказала она ровно. — За Григорием Ивановичем послали Прохора, верхом.

— Спасибо.

Я поднялась с края кровати. Вот теперь — тот разговор, которого никак не избежать. Ни ради экономии времени, ни ради чего бы то ни было.

В этом веке, как и век спустя, врачи считали, что могут решать за пациента и ничего ему толком не объяснять. Врач много учился, он знает, как правильно, дело пациента — беспрекословно слушаться. В чем-то я их понимала. Пациенты бывают разные. Доктор математических наук может ничего не знать о том, как работает его организм, и верить байкам из интернета. Молодая мать может безрассудно доверять своей маме или мужу. Да в конце концов, бывают просто глупые люди.

Чтобы записать черным по белому, что без согласия человека нельзя его лечить, тем более над ним экспериментировать, понадобился суд над врачами в Нюрнберге. Почти через сто лет.