Книга Попечительница, страница 130 – Наталья Шнейдер

В аптеке сегодня было многолюдно. Похоже, вчерашнее послабление поста для горожан даром не прошло. Кому-то требовалось средство от головной боли, кто-то пришел за лекарством «от живота», коим тут традиционно служили касторка и каломель.

Меня попытались пропустить без очереди, но свидетели предстоящего разговора мне были совершенно ни к чему. Поэтому я смиренно устроилась на лавке в углу, вероятно, добавив еще несколько очков к репутации «не от мира сего после болезни». Однако очередь рассасываться не собиралась: на смену уходящим покупателям появлялись новые, и все они таращились на губернаторшу, так что минут через десять почтенный аптекарь не выдержал этакого безобразия и, поставив за прилавок помощника, провел меня в заднюю комнату.

На столе уже стоял небольшой деревянный ящик. Краузе достал пук соломы, следом — кожаный футляр, раскрыл его.

Да что здесь за мания упаковывать медицинские инструменты в футляры с бархатными подложками!

Оба шприца лежали каждый в своем углублении, и отдельные углубления были предусмотрены для игл, каждая с мандреном, как я и просила.

Я взяла меньший, проверила, как ходит поршень. Туговато, но без рывков и не перекашивает, уже хорошо. Деления были аккуратно расчерчены алмазом. Чересчур тонко, придется вглядываться, с другой стороны, такая разметка не сотрется.

— Дайте, пожалуйста, перегнанной воды, — попросила я.

Краузе даже не стал спрашивать зачем, начал, видимо, привыкать к причудам губернаторши. Пока он ходил, я закрыла пальцем отверстие шприца, потянула на себя поршень — не подался. Я набрала воду, посмотрела на просвет, снова потянула поршень, закрыв отверстие. Нет, воздух действительно нигде не подсасывало. А если наоборот? Я надавила на поршень, вода не появилась ни вокруг него, ни в местах соединения стекла и металла.

Я проверила второй шприц, иглы одну за другой — нормально ли пропускают воду, нет ли заусенец на срезе, хорошо ли он отполирован.

— Все в порядке, беру, — сказала я наконец.

Аптекарь начал укладывать футляр обратно в ящик. Я поколебалась еще пару секунд, но все же спросила:

— Отто Вильгельмович, нет ли у вас тринитрата глицерина?

— Прошу прощения?

Попробуем по-другому.

— Глицерилтринитрат.

Краузе моргнул.

— Пироглицерин?

— Он самый.

Бакенбарды почтенного аптекаря вздыбились.

— Милостивая государыня, что вы намерены взрывать?

Хорошо хоть «что», а не «кого».

— Ничего. Мне нужен грамм. Вероятно, даже меньше. Вы можете его синтезировать?

— Приготовить его возможно, однако это опасная работа. И я не осмелюсь хранить такое вещество в аптеке. И предостерег бы вас от того, чтобы везти его в дрожках. Признаться, я не готов дать вам ответ, не сообщив вашему супругу о вашем заказе.

— Понимаю, — кивнула я. — Однако оно нужно мне не в чистом виде. Более того, я категорически не желаю иметь дело с этим веществом в чистом виде и полностью разделяю ваши опасения.

— Тогда что именно вы хотите?

— Спиртовой раствор тринитрата глицерина, довольно сильно разведенный.

— Насколько именно сильно?

— Это будет зависеть от… — Я вздохнула, понимая, как прозвучат следующие слова. — Того, какую именно пипетку вы мне продадите.

— Прошу прощения?

— Мне нужен спиртовой раствор и пипетка. Раствор такой концентрации, чтобы в одной капле из этой пипетки было ноль целых три десятых миллиграмма нитро… простите, пироглицерина.