Книга Попечительница, страница 116 – Наталья Шнейдер

Настоящий профессионал.

К завтраку Андрей явился уже привычным. Выбритый, причесанный, шейный платок повязан безупречно, сюртук застегнут как положено. Если не знать, можно решить, что последние несколько часов его превосходительство провел исключительно за государственными бумагами.

Прислуга тоже была безупречна. Пожалуй, даже чересчур.

Я взяла чашку с кофе и подумала, что в жизни в большом доме со слугами все-таки есть некоторые неудобства. Некоторые вещи должны оставаться между супругами.

После завтрака я приготовила обе папки и велела закладывать дрожки.

В первую очередь я собиралась ехать к отцу Павлу. Обещания следовало выполнять, даже если при этом придется продемонстрировать, что память у меня девичья.

— Прежде всего должна перед вами извиниться, — сказала я. — Я обещала показать вам пьесу до цензора.

Он кивнул.

— А я забыла. Андрей забрал обе рукописи, потом передал Ивану Мартыновичу, и вспомнила я только вчера, когда получила их обратно.

Отец Павел раскрыл папку. На первом листе красовалось разрешение печатать — точнее, в данном случае ставить — и несколько цензорских пометок.

— Значит, цензор уже прочел.

— И разрешил. Но это не отменяет моего обещания. Если вы сочтете пьесу неподходящей для детей, ставить ее мы не будем.

Он испытующе посмотрел на меня.

— Даже после разрешения цензора?

— Иван Мартынович следит, чтобы мы не подрывали государственные устои. Вы, надеюсь, остановите нас, если в пьесе подразумевается что-то неподобающее для детей. Это разные задачи.

Он усмехнулся в бороду:

— Разумное разделение обязанностей.

— Я о том же. Жаль, конечно, будет, если выяснится, что Иван Мартынович работал зря, ну да не всем планам суждено сбываться.

— Государственные устои, как я понял, не пострадали.

— Они вообще оказались на удивление крепкими. Иван Мартынович пожертвовал только вольной дорогой и отсутствием царя в голове у Страшилы.

Отец Павел положил пьесу на стол.

— Я прочту и верну вам с посыльным. Заодно узнаю, кто такая Страшила.

— Благодарю.

— И, раз уж вы здесь, не могли бы вы прислать мне еще и ваш сборник? Я благословил Евдокию Степановну написать для него статью, но хотел бы убедиться, что она будет в приличном окружении.

Я протянула ему папку. Воспитание детей в христианском духе, помощь нуждающимся, домашние расходы, чистота, уход за больными, питание детей. Приличнее окружение придумать было трудно.

И сведения, необходимые девице. «Перед вступлением в брак» я, подумав, все же вычеркнула.

Я замерла. Кажется, пранк начал выходить из-под контроля.

Отец Павел потянул чуть сильнее, я вцепилась в уголок папки.

— Что-то не так, Анна Викторовна?

— Вообще-то… здесь есть одна статья, от которой я готова отказаться.

Он чуть приподнял брови.

Я забрала папку обратно, нашла нужное место и раскрыла перед ним.

— Вот эта.

Отец Павел прочитал заголовок вслух. Быстро перебрал листы, не вчитываясь. Поднял голову.

— Вы написали немало для статьи, от которой готовы отказаться.

— Видите ли, изначально она предназначалась в жертву цензору. Но, поскольку Иван Мартынович умен, статья должна была выглядеть убедительной.

— В жертву цензору?

— Сборник получился слишком благонадежным. Я подумала, Ивану Мартыновичу будет неловко поставить разрешение, не вычеркнув вообще ничего. Поэтому решила дать ему статью, в которой он наверняка найдет что-нибудь неприличное.