Книга Венец из волчьих ягод, страница 59 – D. Scriptor

— И этот статус достался ее младшей сестре, — осторожно дополнила я, и Нингаль задумчиво кивнула. — Вы ведь старшая дщерь Дома Воды и Лилии?

— И наследница, к сожалению, — она скривилась. — Эти обязанности утомляют. Надеюсь, тетушка проживет еще очень долго. Мне нравится служить при королеве. Как только я стану главой Дома, совмещать эти статусы станет… сложно.

— Я бы хотела, чтобы ты оставалась советницей и при мне, — тщательно взвешивая слова, сообщила я. Нингаль озадаченно вскинула брови, остановив на моем лице пронизывающий взгляд.

— Тогда проси богинь за здоровье моей тетки, — она нервно усмехнулась, отведя глаза. Я растянула губы в улыбке.

— Всенепременно.

— Четвертый закон Эголлы, — наставница откашлялась, заложив руки за спину.

— Каждая женщина имеет право на свободу мысли и слова. Каждый мужчина имеет право на выражение своей позиции через жену, мать, сестру. Кажется, королева Каланта рассматривает другой вариант формулировки? Каждый гражданин Эголлы имеет право на свободу мысли и слова.

— Хорошо, что она не приняла его официально, — Нингаль приняла свой обычный насмешливый вид и хитро прищурилась. — Иначе Эголлу ждал бы крах.

Я ничего не ответила, чувствуя неприятное послевкусие на кончике своего языка. Что-то в словах Нингаль мне абсолютно не понравилось, но понять что именно я не успела — наставница задала следующий вопрос.

Спустя около двух часов она отправила меня в библиотеку, а сама поспешила на обед. Я только вздохнула ей вслед и побрела в указанном направлении. Чтение избавит меня от мыслей о предстоящем вечере, и видят боги, что волнует меня не прием у леди Аши. Вчерашняя беседа с Клео до сих пор зудела в мыслях, и сказанные подругой слова отбивали эхо в моей голове. Самым страшным было то, что я снова его чувствую — этот горько-сладкий привкус счастья, счастья, усыпленного вместе с Асеном более трех лет назад. Волчья Княжна не должна чувствовать, не должна так отчаянно ждать встречи, не должна до беспамятства желать услышать положительный ответ на свой вопрос.

Варасса мог отказаться. Мог не принять мое предложение, оскорбиться, что угодно. Все же в Эголле строгие нравы — опороченный мужчина уже и не человек даже, а все мои действия только и можно трактовать, как попытку опорочить. Я содрогнулась, мрачно подумав о том, что просто могу от всего отказаться, заключить свое сердце в морозную корку и жить как жила. Что мне помешает? Глаза ли темные, глубокие, руки ли сильные, кожа ли горячая, от соприкосновения с которой у меня дрожало сердце?.. Я мотнула головой, глубоко вздохнув, и прикрыла глаза. Практикуют ли в Эголле ворожбу?

— Леди, я могу вам помочь?

Я резко раскрыла глаза. Оказывается, все это время на меня смотрел рослый широкоплечий гоблин со стопкой книг в руках. Видимо, местный смотритель библиотеки. Я окинула его быстрым взглядом, отметив темно-зеленую кожу и стянутые в высокий хвост каштановые волосы. Типичный, ничем не примечательный мужчина в мешковатой одежде и с круглыми очками на носу. Ни дать ни взять придворный волшебник.

— Я ищу труды Дэрики Микассо, — я решила не отказывать от помощи. Все-таки тратить время на поиски не очень хотелось, а гоблин в очках выглядел больно дружелюбно. — В частности ее мемуары времен Железных Зим.