Книга Венец из волчьих ягод, страница 273 – D. Scriptor

— Думаю, что княжна слишком хрупкая для такого, как вы, — паренёк пожал плечами, задумавшись. — Я видал гоблинов издалека, они громадные и зелёные… но вы не похожи на них. Но всё равно рядом с вами княжна выглядит такой маленькой. — Он прижал ладонь ребром к середине своей груди, подчёркивая разницу в росте.

— Это плохо? — принц посмурнел.

Гринько поджал губы, будто размышляя, стоит ли говорить дальше.

— Не знаю. Но прошлый жених был куда подходящее, барин. Не обижайте-с.

— Ты знал его, да? — Варасса попытался придать своему лицу более дружелюбное выражение.

Мальчишка оживился и кивнул.

— Ага! Асен, купеческий сын. Он всегда был добр ко мне — сладости дарил, деревянных зверей мастерил. А ещё… — Гринько замялся, но потом выпалил: — Он был так красив, что, когда княжна рядом с ним шла, люди останавливались и смотрели. Как будто они вдвоём — сама весна в человеческом обличье. И все говорили, что дети у них будут — словно с лубочных картинок.

Варасса почувствовал, как в груди что-то сжимается, но заставил себя спросить:

— И… что говорят теперь?

Гринько замолчал. Долго. Слишком долго. Наконец, он поднял глаза на принца — не со злобой, не со страхом, а с чем-то куда более горьким: с жалостью.

— Говорят… что княжна выбрала вас не сердцем, а головой. Что она больше никогда не улыбнётся так, как улыбалась ему. А вы… — он запнулся, но закончил тихо, почти шёпотом: — Вы всегда будете знать, что она видит его, когда смотрит на вас.

Варасса не ответил. Он просто стоял, чувствуя, как эти слова медленно впиваются в него, как нож между рёбер.

А Гринько, словно не понимая, что только что сделал, добавил совсем уже бесхитростно:

— Но вы же не обиделись, барин? Вы же и сами понимаете…

Гарпия улизнула из княжеского терема около получаса назад. Она мчала заметенными тропами ночного леса, игнорируя снег и стужу. Наемница готова была вернуться в Красногорье, ведь успела приглядеться к Сильванне. Новоиспеченная принцесса Эголлы была слишком верна себе и своим убеждениям, она в кровь разобьется, но исполнит все свои обещания. Гарпия это знала, поэтому мчала сквозь буран в сторону Жженого грота.

Ведьма сказала, что убийство принца обернется трагедией для Сильванны. Наемница не верила в эти глупые сказки, но рисковать единственной надеждой Миагеры не могла. Ей нужно знать правду.

Химера заявила, что волноваться не о чем, что нужно следовать изначальному плану Союза — устранить королеву Каланту и принца Варассу сразу после свадебной церемонии, когда Сильванна станет полноправной и неоспоримой кронпринцессой. Гарпия уже не была так уверена в этом, ибо с самого первого дня в Эголле наблюдала за княжной, за тем, как она говорит, как держится. И как привязывается к своему жениху, с каждым днем все сильнее. Наемница даже справедливо беспокоилась за свою жизнь, ибо Сильванна придушит ее собственными руками, когда узнает, что именно она, правая рука Химеры, обрекла принца Варассу на все те пытки, которые он пережил на мысе Никса.

Гарпия хрипло рассмеялась своим мыслям и втянула носом воздух. Обоняние, доставшееся от отца-оборотня, никогда ее не подводило. Запах иномирной магии слышался даже через плотную стену снега и ветра. Искра ждала ее.

В Жженом гроте горели приветливые огни. У входа в пещеру стояла красноволосая ведьма, она куталась в соболиную шубу и вглядывалась в буран. Гарпия помахала ей рукой, и Искра дернула губой.