Книга Венец из волчьих ягод, страница 185 – D. Scriptor

— Теперь ты сам решаешь, чем трапезничать, в каком наряде ходить. Ты волен делать то, что сам посчитаешь нужным, — горячо зашептала я, глядя в его темные глаза. — Я никогда не посмею осуждать твой выбор. Никогда, слышишь? — я обхватила его лицо обеими ладонями. — Для меня ты Варасса, просто Варасса. А я для тебя просто Сильванна, — тихо добавила я, и это возымело наибольший эффект.

Принц выдохнул, не сводя с меня пораженного взгляда, и нагнулся, но не для того, чтобы отвесить поклон, а чтобы обнять меня, крепко и искренне. Я с готовностью обняла его в ответ, осторожно, чтобы не потревожить раны, и уткнулась носом в сильную грудь, прислушавшись к биению сердца. Мы не любовники и даже не друзья, но сейчас, в эту ночь, я слышала, как от моей души к его тянется тонкая алая ниточка. Она могла разорваться в любой момент, а могла стать крепким тросом, каким вяжут корабли.

И мне нужно перерезать ее, пока не стало слишком поздно. Но я… не могла.

* * *

Варасса не был из тех, кто слепо верит каждому случайному жесту, но слова княжны уж больно запали ему в душу. Он привык к вечной тьме, к вечному долгу перед матерью, перед Эголлой, перед самим собой, и то, что Сильванна сказала сейчас, не вязалось с его привычным мироощущением. Вар не был готов поверить, что княжна дарует ему свободу, поэтому поклялся себе быть с ней осторожным. Боли она не причинит, но полностью довериться… это слишком тяжело. Если все ее слова — правда, а помыслы кристально чисты, то Сильванна была слишком праведной для этого грязного мира.

Вар чувствовал, как ее дыхание даже сквозь ткань одежды опаляло его кожу на груди. Он никогда и никого так не обнимал, даже отца, просто и искренне, в знак горячей благодарности. Княжна шла по той же тропе, что и он, и согревала своим присутствием, с самого своего приезда в Эголлу была где-то поблизости. Мог бы Варасса помыслить, что та грубоватая девчонка из прошлого станет оплотом его спокойствия? Его крепостью, его сердцем. Его надеждой.

Подавив сиплый вздох, принц прикрыл глаза, пытаясь отогнать от себя навязчивые мысли, теплые, как солнце, и буйные, как река. Сильванна так много для него сделала, окружив и окутав своим вниманием. Варасса не посмел бы поверить в то, что ее забота вызвана чем-то помимо желания обладать им, но глупое сердце начинало биться быстрее каждый раз, когда Вар позволял себе подумать о том, а что если…

Что если Сильванна не поступит с ним так же, как с Каланта поступила с королем Рунном? Что если Варасса не постигнет судьбу нелюбимого мужа?

Княжна, словно услыхав его мысли, мягко улыбнулась и подняла на него взгляд, от которого у принца подкосились колени. В разноцветных глазах была вся его бесконечная вселенная, и это не будет преувеличением. Варасса тоже улыбнулся, невольно подумав о том, что после помолвки ничто не помешает им засыпать и просыпаться вместе.

Сильванна положила ладонь на его грудь, и принц невольно нахмурился, посмотрев на синяки и следы от когтей, оставленные шехзаде Фаридом. В его душе поднялась волна тяжелого гнева. Варасса не понимал, с чем связаны эти странные чувства, но он мог бы расправиться с любым, кто смеет причинять княжне вред. Сложность заключается в том, что в Эголле так не принято. В Эголле женщина сама принимает все решения, и Вар не был уверен, что попытка указать Фариду на его место не обернется для княжны оскорблением. Но во власти принца быть рядом, защищать исподволь, чтобы ни одна живая душа не догадалась. Больше Фарид даже взгляда на Сильванну бросить не посмеет.