Книга Венец из волчьих ягод, страница 160 – D. Scriptor

Но Асен молчал. Он почти не шевелился, его худая грудь едва вздымалась от призрачного дыхания. Вокруг него замерла лекарская магия, удерживающая его в этом мире. Финист видел множество сверкающих искорок, порожденное пятью целителями сразу. Сильванна заплатила им на год вперед перед своим отъездом, он это знал. Асен походил на непохороненного мертвеца, которого невеста отчаянно пыталась удержать в этом мире, отказывалась прощаться. Спящих никогда не удерживали на этом свете так долго, ведь шансов на пробуждение почти не было.

Барыня Ганна давно сетует, что сына нужно схоронить рядом с дедами, а не держать в теремском леднике. Финист все смотрел на Асена, вспоминая все раздражения и весь гнев, какие испытывал к нему, кажется, в прошлой жизни. Его выводило из себя, что себе в мужья сестрица выбрала этакого простака. Ни знатности, ни геройского имени. Просто Асен. Просто купеческий сын. Просто посмертно самый храбрый воин Красногорья. Финисту он не нравился, но сейчас он бы все отдал, чтобы этот смельчак очухался и вернул Сильву домой.

Их чувства были похожи первую птичью трель по весне. Они были полны надежды и нежности, обещания тепла. Такая тихая и спокойная — любовь. Финист порой смотрел на счастливое лицо сестры и не мог понять, отчего она вся светится и смеется, будто нет в мире большей радости. Рядом с Асеном она оживала, становилась такой, что и заглядеться можно было. После смерти маменьки Сильванна стала нелюдимой и мрачной, но с приходом любви зажглась снова. Теперь же… опять тлен. Но…

Она так спешила на причал, чтобы увидеть этого гоблинского полукровку. Так рявкала и негодовала. Финист, если бы не знал сестру, подумал бы, что она вздумала влюбиться в эголльского принца! При мысли об этом захотелось расхохотаться, но княжич не решился этого делать в склепе своего незадавшегося зятя. Нет, Сильванна никогда не обменяет свою светлую любовь к Асену на личную шавку королевы Каланты.

— Мы тебя обыскались, — голос Василя в этой мрачной тишине прозвучал особенно громко. Финист поморщился, обернувшись к брату, за плечом которого стоял и Лука.

— Чего хотели? — грубо спросил старший, не желая сейчас ни с кем толковать.

— Барыня Ганна объявила, что через неделю схоронят, — сипло пояснил Лукиян, упорно не глядя на тело Асена. — Отец ей позволил.

— Не посмеют! — Финист ударил кулаком по каменному плато. — Без ее слова — не посмеют.

— Письмо уже написано и отправлено в Эголлу, — тихо сообщил Василевс. — Прямо с помолвки Сильванна приедет домой… если захочет попрощаться с ним.

Князь Алекай нарочно не сказал ему об этом, когда они говорили полчаса назад, нарочно умолчал. Игрался с Финистом, словно со спичкой, но забывал, что сыну тоже достался огненный дар. Какая непредусмотрительность. Княжич расправил плечи, последний раз взглянул на живого мертвеца и зашагал прочь из склепа. Братья поспешили следом.

— Что будем делать? — осторожно спросил Лука, когда они дошли до главной залы.

— Идем к Жженому гроту, — прорычал Финист. — Найдем ведунью. Она последняя, кто помнит, как пробуждать спящих.

— Ты разбил ей сердце, помнишь? Вряд ли она согласится… И Сильванна ее уже просила, — напомнил Василь, схватив брата за руку.

— Значит, Искра получит мое сердце взамен своего разбитого.