Книга Венец из волчьих ягод, страница 16 – D. Scriptor

Визит сюда прибавит мне по меньшей мере десять лет счастливой жизни. Я улыбнулась, остановив пальцы на потрепанном корешке, за которым скрывалась сильная древняя магия. Кажется, так звучит природа. Я услышала шорох листьев и вой ветра, гудение тысячи рек и говор могучих лесов. «Трактат о сердце мира пера Эллея Ранадора» — я прочитала название и закрыла глаза, глотая переливающиеся через край знания, словно воду. Выдающийся эльфийский маг не поскупился на то, чтобы заключить в этот труд часть своей силы.

В отцовском тереме мне были известны каждая стена, каждый ковер и все книги в библиотеке. Я изучила живущую там магию вдоль и поперек, и ее вкус за двадцать пять лет мне въелся под кожу. То, что икрилось и перевелось в библиотеке Альпутты, было новым, свежим, совершенно иным. Я так давно не обращалась к своей чувствительности, что и позабыла, как выглядит магия.

Повинуясь какому-то неясному порыву, я вытащила гребень из прически, внимательно его оглядев. Провела пальцами по искусно вырезанным ивовым ветвям и драгоценным каменьям. Должна же быть хотя бы искорка?.. Я победно улыбнулась, заметив неяркое зеленое свечение между листьями ивы. То был отблеск целительской магии. Принц Варасса маг-лекарь, да к тому же прекрасный ювелир. Я не чувствовала в гребне ни чью больше магию — до меня его касался только один человек. Сердце отчего-то подпрыгнуло к горлу, и я медленно выдохнула, вернув украшение в прическу.

Варасса больше напоминал могучего воина, а не лекаря. Мощные плечи и широкие ладони, крепкие бедра и сильная грудь — разве это образ осторожного целителя, в чьих руках трепещется жизнь? Боги, как же хорошо я успела его разглядеть, если делаю такие выводы!

Я с грохотом поставила книгу на место. Мне категорически не нравилось, как одна короткая встреча заставила меня краснеть и метаться. Это все треклятое одиночество, в котором я вынуждена была жить с той самой ночи. Нехватка тепла и близости сказались на мне, словно болезнь. Я нервно потеребила края своего сарафана, заставив себя досчитать до десяти и выдохнуть. Все проходит и это пройдет.

Огромное панорамное окно библиотеки выходило на наружные стены. Я прошла к нему, и вид на Альпутту, который открылся передо мной, заставил забыть и о встрече с Варассой, и о собственном горе. Столица Эголлы раскинулась за стенами замка на версты в сторону дремучих лесов. Каменные дома и часовенки пестрили фонарями и тканями, флагами и громоздкими гобеленами. Альпутта изнутри светилась, словно шкатулка с драгоценностями, она красовалась яркими цветами, которыми торговали лавочники, последними в этом году; завораживала движением и жизнью. Даже с такого расстояния и видела, как на площади танцевали несколько пар; платья женщин расправлялись крыльями, а мужские силуэты высились скалами. Там, снаружи, тоже жила магия.

— Любуешься, княжна? — голос застал меня врасплох. Клюкву было решено отправить в спальню, чтобы, чего доброго, не навредила книгам, и без ее чуткого слуха я стала беспомощной.

— Нингаль, — я окинула глимму ленивым взглядом и отошла от окна. — Мы можем начать?

— Можем, — она кивнула, с тоской посмотрев в сторону бесчисленных книжных стеллажей. — Но ты и без меня прочтешь все это, — она обвела рукой пространство. — Я бы предпочла отвечать на вопросы. Любого рода, — зачем-то добавила она, кривовато улыбнувшись.