Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 162 – Айлин Лин

О конкурсе я, как и моя команда архитекторов, старалась не думать.

Однажды морозным солнечным утром, едва я села за стол, чтобы разобрать корреспонденцию, в дверь бюро постучали. Это был рассыльный городской управы, который привёз приглашение на объявление результатов. Заседание назначили на двадцать второе ноября.

Степанида прочла бумагу после меня.

— Наконец-то, а то это подвешенное состояние изрядно нас всех измучило, — кисло улыбнулась она.

— И не говори, — кивнула я. — Ну, хоть этот вопрос вскоре прояснится…

Двадцать второго ноября над Невским с утра висела снежная морось. Колёса карет размешивали на мостовой мокрую крупу. Возле Гостиного двора хватало народу, извозчики придерживали лошадей, чтобы пропустить особо спешащих. Над крышами поднималась знакомая башня городской думы с часами.

Пётр помог мне выйти из кареты.

В передней у нас приняли верхнюю одежду и проверили приглашения. По парадной лестнице поднялись к Александровскому залу, который был светлее, чем я ожидала. Под потолком шла галерея, по стенам располагались пилястры, лепное убранство выделялось на светлом фоне. Тут и там стояли приглашённые, до нас долетали обрывки бесед. Портрет покойного императора был обрамлён чёрной тканью.

На столах разложили конкурсные проекты.

Я остановилась рядом с нашим и на мгновение залюбовалась идеальными линиями. Сколько труда вложено в эти чертежи!

— Пойдём, — негромко позвал Пётр.

Наши уже собрались. Тарасов стоял перед первым рядом кресел и что-то сердито шептал Щусеву. Лидваль беседовал с Веретенниковым. Фомин держал свободное место для Разумовского, который никак не мог расстаться со знакомым у входа. Костович пришёл в парадном сюртуке и явно чувствовал себя в нём неуютно: он то хмурился, то нервно дёргал плечом. Я невольно улыбнулась, глядя на него.

— Не смейтесь, Александра Николаевна, — пробурчал он, заметив мой взгляд. — Этот воротничок так накрахмалили, что он мне скоро всю шею натрёт до крови.

Я кивнула и, пряча улыбку, прошла дальше. Пётр подвёл меня к креслу. Позади устроились дядя и Громовы-старшие. Степанида села рядом с Анной Васильевной.

Я ещё раз оглядела зал.

Тут вошёл Кербедз и медленно прошёл к своему месту. Звонарёв наклонился к нему, что-то объясняя. Поодаль я заметила Белелюбского, а затем Герсеванова. Несколько человек поприветствовали меня поклоном.

Собравшиеся начали занимать места.

По окончании краткой заупокойной молитвы городской голова открыл заседание. Ратьков-Рожнов говорил о значении новой переправы для города, затем предоставил слово секретарю конкурсной комиссии.

Секретарь зачитал заключение. Назвал представленные работы, отметил достоинства одних решений и недостатки других.

Когда речь зашла о центральном судоходном отверстии, Тарасов подался вперёд, впрочем, как и вся моя команда.

— Проект под знаком дуги над тремя волнами комиссия признала наиболее удовлетворяющим условиям конкурса…

Я сжала руку мужа.

— … и постановила присудить ему первую премию, рекомендовав принять за основание для дальнейшей разработки проекта постоянного моста через Неву на Охту.

Ратьков-Рожнов взял со стола запечатанный конверт с тем же знаком, сломал сургуч и развернул вложенный листок. Зал замер.

— Составитель проекта… — он поднял глаза от листка и выдержал интригующую паузу.