Книга Попаданка. Мой гарем — мои правила, страница 48 – Вика Пламя, Алёна Червоная

Они закончили одновременно, опустились на колени, тяжело дышали, смотрели на меня и ждали.

Я встала с трона, подошла к ним близко, так, чтобы они чувствовали моё дыхание и видели мои глаза.

— Вы мои, — сказала я. — И вы лучшие, лучшие из всех, лучшие, которых я когда-либо видела, и я не отдам вас никому и никогда.

Они смотрели на меня, и в их глазах было что-то, чего я не видела раньше: обожание, настоящее, глубокое.

— А теперь, — сказала я, — идите и готовьтесь. Завтра будет новый день и новые битвы, но мы справимся, потому что мы вместе, все, навсегда.

Они поднялись медленно и благоговейно и вышли, все, кроме эльфа. Он остался, стоял и смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не видела раньше: голод, настоящий, тёмный, опасный.

— Госпожа, — сказал он тихо. — Ты смотрела на нас, на всех, но не прикоснулась ни к одному. Почему?

— Потому что я хотела, чтобы вы запомнили, — сказала я. — Запомнили, что вы мои, но не потому, что я вас трогаю, а потому, что я вас вижу. Вас, настоящих. И я хочу вас всех, но не сейчас, не так, не после драки и не после смотра, а потом, когда мы победим и когда всё закончится. Тогда — всё, всё, что захотите, всё, что я смогу дать.

Он смотрел на меня долго и молча, потом улыбнулся горько, устало, но настоящей улыбкой.

— Хорошо, — сказал он. — Я подожду. Я умею ждать. Я ждал тебя всю жизнь, подожду ещё немного.

Он развернулся и вышел, а я осталась стоять в тронном зале одна, с магией, которая пульсировала во мне, с желанием, которое не утихало, с любовью, которая росла, и с армией, которая ждала, моей, навсегда.

А потом дверь открылась, и вошёл гонец, бледный, с письмом и печатью, красной, как кровь.

— Госпожа, — сказал он. — Совет графинь. Они будут здесь завтра на рассвете, с армиями, с магией, с жрицами. Они идут убивать.

Я взяла письмо, развернула, прочитала и улыбнулась зло, голодно и свободно.

— Завтра, — сказала я. — Хорошо. У нас есть ночь, и мы успеем.

— Успеем что? — спросил рыцарь, стоявший в дверях, и в его глазах была решимость.

— Подготовиться, — сказала я. — И победить. Или умереть. Но не сдаться.

Он кивнул медленно и благоговейно.

— До конца, — сказал он.

— До конца, — повторила я.

И я знала, что мы победим или умрём, но не сдадимся, потому что я Госпожа, настоящая, и я не отдам своих никому и никогда.

Письмо пришло днём — его принёс старик с кухни, передал свёрток и сказал, что просили отдать лично рыцарю. Я развернула и увидела пергамент с синей печатью, а герб на ней был мне незнаком, поэтому читать я не стала и просто отдала письмо рыцарю. Он взял его молча, ушёл в свою комнату и не выходил до вечера, и я знала, что что-то не так, но не спрашивала, потому что у каждого есть право на свои тайны. Даже у раба. Даже у моего.

А ночью он пришёл.

Я проснулась от скрипа двери, медленного и тихого, открыла глаза и в свете луны, который падал из окна, увидела его. Он стоял у кровати с мечом в руке и смотрел на меня, и в его глазах была борьба, настоящая и страшная. Я не закричала, не отшатнулась и не позвала на помощь — я просто села на кровати, посмотрела на него и сказала:

— Ты хотел меня убить.

Он вздрогнул, и его рука сжала меч крепче.

— Я знаю, — сказала я. — Ты не первый и не последний, но ты не сможешь.