Книга Возвращение, страница 96 – Наталия Мет

* * *

— Мари, надень сегодня платье в янтарно-офитовую полоску, оно выглядит скромно и стройнит тебя, - тон графини не терпел возражений.

— Хорошо, мне оно тоже нравится. Мы куда-то поедем?

— Да, душа моя, нанесём визит Акчуриным. Надобно знакомить тебя с соседями.

— Шиньон прикалывать или в сетку волосы убрать?

— Шиньон, Маша. В сетку-то тебе и уложить нечего. Отчего ты волосы-то состригла? Красивые они у тебя, густые. Растила бы косу.

— В соцпансе девочек всегда коротко стригли. Кто там с нашими косичками возиться-то стал бы? Я и привыкла. Ничего, Марфа Алексеевна, волосы скоро отрастут. Летом уже шиньон не потребуется.

— Ступай, Маша, довольно болтать. Тебе ещё переодеваться.

— Я быстренько! – лучезарно улыбнулась девушка и скрылась за дверью.

Марфа Алексеевна прошла в кабинет и принялась читать письма. Постучавшись, заглянул дворецкий:

— Ваше сиятельство, Марфа Алексеевна, Их сиятельство, Илларион Афанасьевич пожаловали.

— В гостиную веди, - просияла графиня Воронина, поднимаясь с дивана.

* * *

Илларион присел на корточки у камина, стараясь согреть озябшие руки.

— Ларик, мальчик мой, отчего весточку не дал? Я уж извелась вся. Уехал в столицу и сгинул. Не бережёшь мать, - укоризненно проговорила графиня.

Илларион поднялся, подошёл к матери, поцеловал её морщинистые руки.

— Матушка, простите великодушно! Застопорилось дело с разводом. Впрочем, оно, может, и к лучшему. Варвара вернулась.

— Ты что же это, простить её надумал? - фыркнула Марфа Алексеевна. – Ни капли гордости в тебе нет?

— При чём тут гордость, - поморщился Илларион, которого задели слова матери. - Вы сами всё время твердите о наследнике. Сначала развод, потом поиски новой жены, ухаживания. Не один год пройдёт.

— А тебе, как я погляжу, невтерпёж, - лукаво прищурилась графиня. – У меня, Ларик новость. Я компаньонку наняла. Тоскливо мне в деревне-то целыми днями одной сидеть. Ты вон глаз не кажешь.

— Полно, матушка, Вы несправедливы ко мне.

— Замёрз, поди, в дороге-то? Чаю велеть иль покрепче чего?

— Водки и закуски какой-нибудь. Я без завтрака уехал.

Дверь гостиной распахнулась и на пороге появилась Маша. Илларион в изумлении смотрел на неё, не в силах произнести ни слова.

— Илларион, ну наконец-то! – бросилась к нему Маша.

— Рия! Я уж отчаялся когда-нибудь увидеть тебя, - руки Иллариона сомкнулись вокруг талии, затянутой в корсет, губы коснулись макушки. – Машенька, какая же ты красавица!

Илларион припал к губам девушки.

— Илларион, охальник, хоть бы матери постеснялся! Разведись сначала, потом с лобзаньями к девице лезь!

— Матушка, отчего Вы не сообщили мне?

— Куда? Ты ж адреса не прислал! - украдкой смахнула слезу со щеки графиня Воронцова, растроганная волнующей встречей влюблённых.

1852 год. Звенигородский уезд, Усово.

Сентябрь выдался сухим и теплым. Маша медленно брела по парковой аллее, поддевая носком изящного ботинка опавшие листья. Густые кроны старых лип уже тронула позолота. Солнышко ласково пригревало, пробиваясь косыми лучами сквозь пожелтевшую листву. Доктор велел Маше больше времени проводить на свежем воздухе, дабы избежать недомоганий, которыми страдали дамы в её положении - молодая графиня Воронина была в тягости.

Весной, к Пасхе, Иллариону удалось получить развод, а в июне он тихо обвенчался с Машей в сельской церкви. От пышного торжества пришлось отказаться, ведь документы невесты были поддельными, и законность брачного союза могла быть оспорена. Сговорчивый батюшка не стал проводить скрупулёзный брачный обыск. Он сделал запись в метрической книге и провёл священный обряд, довольствуясь имеющимися документами. В усадьбе Ворониных устроили скромный свадебный обед, на который пригласили ближайших соседей, уже знакомых с компаньонкой старой графини. Сразу после свадьбы молодожены уехали в путешествие по Европе. По возвращении в Россию, Илларион вернулся к службе, отправив жену в деревню, к своей матери.