Книга Возвращение, страница 95 – Наталия Мет

— Смею заметить, и Вы, мадам, перед алтарём клялись мне в верности до гробовой доски. Я не желаю видеть тебя, Варя. Уезжай.

— Куда же я поеду? Илларион Афанасьевич, будьте милосердны!

— В Москву поезжайте. К отцу.

— Вы же христианин, Илларион Афанасьевич. Отчего заповеди не соблюдаете? В писании сказано: «Прости обиду ближнему своему».

— Не Вам, мадам, учить меня христианской добродетели. Я не желаю вести с Вами бесед. Делайте, как я сказал, - Илларион развернулся и стремительно покинул гостиную.

Встреча с женой всколыхнула обиду и угасшие чувства. Варвара права, всего год назад он боготворил её и сгорал от желания. Тогда казалось, что любить сильнее невозможно. Предательство выжгло ту любовь калёным железом. Ничего не осталось. Ничего, кроме щемящей, злой боли.

Илларион расстегнул сюртук, снял жилетку, надел бархатный шлафрок. Всего год, а будто целая жизнь пронеслась. Судьба словно испытывала его на прочность, бросая то вверх, к вершине блаженства, то вниз, обрекая на адские муки. Сначала одарив радостью обладания Варварой, а потом заставив страдать от пренебрежения и сгорать от невыносимой ревности. Нет. Нет, такое не прощают. Будь на её месте другая … такая, как Алина, он бы простил измену. Он попытался бы начать всё сначала, коль невозможно быть вместе с Машей.

Илларион выглянул в окно. Ветер утих. Мягкие снежные хлопья тихо падали на землю, устилая её пушистым ковром. Снег заметал оставленные на дорожке следы, словно призывая начать жизнь с чистого листа. Илларион поднял глаза к небу, затянутому серыми тучами. Как ты там, Машенька, в своём будущем? Не забыла ли? Он и сам не знал, хочет ли, чтобы она забыла или не хочет. Он желал для неё счастья. Пусть не с ним, пусть с другим. Лишь бы не страдала от тоски и одиночества, лишь бы душа её была спокойна. Илларион достал из кармана сюртука фотографию, которую повсюду носил с собой. Опустившись на кровать, он жадно всматривался в смеющееся лицо любимой, её искрящиеся весельем глаза. Далёкая, недосягаемая, ненаглядная. Отчего всё так несправедливо устроено в этом мире?

Илларион лег на кровать и закрыл глаза. Устал. Как же он устал от этой жизни! Илларион погрузился в дрёму, покачиваясь на зыбких волнах тишины и покоя. Мягкая ладонь ласково откинула волосы с его лба, прикоснулась к щеке. Машенька! Илларион накрыл женскую руку своей ладонью, коснулся губами.

— Илларион, прости меня, - мягко произнесла Варя, сидевшая на кровати рядом с задремавшим мужем.

Илларион резко сел, изумлённо глядя на жену.

— Зачем ты здесь?

— Я пришла поговорить о нас с тобой.

— Всё сказано, Варя. Всё решено.

— Ты совсем ничего более не чувствуешь ко мне? – бездонные глаза затягивали в омут. – Я ведь пока ещё твоя жена и … - руки Варвары скользнули по его груди.

— К чему этот фарс, Варя? Ужели ты согласна исполнить супружеский долг, чтобы получить денег? Не заставляй меня думать о тебе ещё хуже.

— Зачем ты так со мной? – на глазах Вари выступили слёзы. – Я же сказала уже, что раскаялась. Отныне всё будет иначе. Давай попробуем начать сначала?

— Мне надо подумать, - Илларион в смятении обхватил голову руками. – Иди к себе, Варя. Завтра поговорим.

* * *

Илларион поднялся чуть свет и покинул дом, пока Варвара спала. Этой ночью ему так и не удалось поспать. В голову неотступно лезли мысли о будущем. Так ли нужен развод, коль с Машей ему всё равно не быть? Варвара или другая женщина, какая разница? К чему пятнать своё имя разводом? А сплетни скоро утихнут. Граф Воронин уселся в сани, застегнул полость и велел кучеру трогать. Тройка резво летела по укатанной дороге, оглашая улицу весёлым звоном бубенцов. Илларион принял решение. Теперь ему предстоял непростой разговор с матерью, которая была решительно настроена против Варвары. И отчего женщины никогда не могут поладить друг с другом?