Книга В сети с мажором, страница 34 – Маша Демина

Продажный надзиратель же — это мина, на которой не знаешь, когда подорвешься, поэтому мои стены молчат, а Ольховский точит зуб, вынюхивает, вижу, как косится в сторону Каро, но доказательств найти не может.

И я не уверен, что теперь они вообще могут появиться. Пора завязывать. Больше не втыкает меня ее общество. Раздражает. До тошноты. Особенно после того, как она позволила себе тронуть мою личную вещь.

Когда-то Карина казалось мне умной, но сейчас ее поступки просто кричат о ее тупизме. Или она реально рассчитывала на отношения с зэком под носом у своего мужа?

Не, однозначно надо завязывать. Слишком много сложностей идет с ней в придачу.

А где взять девочек без сложностей? Нет таких. Без сложностей только резиновая кукла. Даже у моей Занозы сложности, но там вообще пиздец, из разряда чего-то нереального.

Как вывезти это все, черт его знает. Спускать все на то, что буду плыть по течению, пока плывется, тож тема херовая.

В любую секунду этим течением меня может так крутануть, что ко дну пойду. А я разве не на дне? Не. Там глубже будет.

И вот вроде бы нужно прислушаться к голосу разума и поставить все на стоп, пока это не зашло слишком далеко. А я вместо этого отправляю голосовое с глупыми песнями о любви. Ну и кто я после этого, если не кретин⁈

Но я кретин, да. Потому что не беру телефон и не удаляю аудио — это подарок, который я могу себе позволить без нарушения границ.

С протяжным вздохом ложусь спать, закинув руки за голову. Пытаюсь закрыть глаза и перестать пялиться в потолок, только никак не выходит. Тело еще ломит после ямы, но весь дискомфорт заглушают эмоции, которые кипятит во мне одна лишь мысль о Занозе.

И я, как придурок, поддаюсь наболевшей фантазии и представляю, как она забирается на меня сверху. Как ее стройные бедра сжимают мою талию, как она опирается ладонями о мою грудь и склоняется, укрывая нас каскадом своих шоколадных волос, кусает пухлые розовые губы, стесняется, улыбается…

Зажмуриваюсь и резко выдыхаю сквозь стиснутые зубы, охуев от того, как по спине вихрем скатывается лавина жара, осев прямо в паху.

Рывком переворачиваюсь и с рычанием утыкаюсь лицом в подушку, едва не вспарывая членом матрас. Хочу пиздец. Именно ее. Как так-то, блядь⁈

Буду твоей стеной, ты мой путь судьбой,

Будь со мной, и будь собой. Ты моя… равномерная.

Буду твоей мечтой, для тебя дом построю,

Будь со мной, и будь простой. Ты моя… современная.

Буду твоим героем, а ты — моей звездой,

Будь со мной, с душой пой. Ты моя… женственная.

Все, что было до меня, обнуляй. Жизнь — море. Ща поныряем.

Только ты, давай, мне доверяй, и мы телепортом с тобой прямо в рай.

Ты та, о ком бьется в моей груди, и я улетаю.

Вот такой вот мой тупой припев о любви…

Голосовое обрывается, и я в десятый раз включаю его, утопая в мужском голосе: глубоком, с перепадами, обволакивающем, слегка хриплом, бархатистом.

Мне кажется, такой голос можно потрогать и ощутить все шероховатости, и я трогаю, и мурлыкаю, как довольная кошка.

Мне нравится, очень-очень, я даже слышу оттенок его дыхания, которое наверняка было бы слишком интимным на моей коже.

Стыдливо прикусив нижнюю губу, зажмуриваюсь, обжигаясь о свои ощущения. От них безумно горячо в животе, этот жар расцветает в груди и кусает щеки, потому что я представила много всего интимного и неприличного, насколько вообще имею представление о неприличном.