Книга В сети с мажором, страница 20 – Маша Демина

— Правда, как шило в мешке. Не утаишь. Все равно рано или поздно она вылезет наружу, как бы глубоко ты ее ни закапывал. А я буду ждать, чтобы загнать это шило тебе в глотку.

Басы музыки, веселая компания молодежи, светомузыка, реки алкоголя, танцев и обниманцев до утра… Таким, наверное, должно быть восемнадцатилетие у счастливого человека. Но я не счастливая, а дочь строгого отца и по совместительству мэра города, поэтому мое восемнадцатилетие немного отличается.

Классическая живая музыка с оркестром на улице, там же на открытой веранде фуршет с пирамидой из бокалов элитного алкоголя и с весьма пошлым меню: обжаренное на гриле фуа-гра с теплой айвой и соленой карамелью, тунисский чебурек брик с тунцом, устрицы в перламутровых раковинах и многое другое несъедобное. А вместо молодежи и тусовки у меня тут пенсионный фонд России.

Даже их дети мне не кажутся молодежью. Такой, с которой можно было бы забить на все правила приличия и покутить, разогнав чопорную скуку. Им интереснее, что произойдет, если продажи упадут на двадцать процентов, какие продукты и клиенты приносят больше прибыли и какой налоговый режим выгоден бизнесу…

Мда уж… Жуть! Софитовой не хватает, аж выть хочется насколько. Но у них в семье траблы, на днях в сеть вылилась грязненькая инфа о том, что ее родители разводятся. А сверху еще немного грязного бельишка про ее маму, которая, оказывается, давно крутила роман со своим стоматологом.

Вот тебе и красивая картинка успешной и богатой пары. Высоко взлетают, но падают громче. А страдает кто? Правильно — мы, дети!

Полине сейчас вообще не очень, их семью полощут где только можно, на стрессе она еще и заболела, а у меня даже нет возможности ее поддержать, навестить… Но если бы Поля была сегодня здесь, я знаю: эта безудержная вечеринка могла бы стать куда сноснее, она у меня та еще оторва.

И я несказанно рада, что у меня есть такая подруга, иначе я бы выросла точно такой же, как эти идеальные дети-роботы, живущие по указке своих родителей. Наверное, это правильно, просто мне не понять, а им не понять меня. Не понять, что есть люди, которым все эти богатства уже поперек горла и хочется вырваться из золотой клетки, чтобы глотнуть свежего кислорода, а никак…

Но настроение паршивое не только из-за картинного дня рождения и отсутствия подруги, оно такое потому, что Гад опять пропал и не пишет. Мои последние сообщения даже не прочитаны. И мне бы хотелось думать, что он просто не может, но не думается. Обида сильнее разума. Я ведь не раз давала ему понять, когда у меня день рождения! Ну неужели нельзя было хотя бы прислать сухое поздравление?

Прислал бы, если бы ему это было важно. А тебе, по-моему, уже сто раз давали понять, что не важно! А мне важно! И мне надоело в одни ворота, надоело, что важно только мне наше общение, надоело выглядить навязчивой дурой! Все, не хочет? До свидания! Больше ни словечка ему не напишу, ни единой буковки! Даже если подыхать буду, ничего не напишу!

«Как будто ему есть до этого дело», — с сарказмом подкалываю сама себя.

— Николетта! — мама окликает меня, вырывая из мыслей, и, обернувшись, я вижу ее в компании Голициных. Ну куда ж без них.

Набрав побольше воздуха в легкие, натягиваю вымученную улыбку и иду мимо малознакомых гостей, цокая своими лаковыми «джимми чу» по каменной мраморной кладке.