Книга Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй, страница 59 – Софья Ролдугина

«Стоп, какой обзор, – одёрнула саму себя Ева. – Там же толпа, очередь! И в тот раз тоже люди в два ряда стояли».

Торговке и впрямь было не до того. Она сосредоточенно отсчитывала сдачу, пытаясь одновременно взвесить пучок петрушки, и в упор не замечала пожилого мужчину с переполненной авоськой, который тряс над прилавком засаленными купюрами, приговаривая:

— Женщина, женщина, вам деньги за чеснок нужны или нет? Если нет, так я пошёл!

Смуглого, седоватого продавца за соседним прилавком почти не было видно за крутобокими тыквами. Узкое лицо с длинноватым носом, зловеще подсвеченное экраном телефона, то показывалось из-за оранжевых неровных пирамид, то снова скрывалось.

«Нет, – решила про себя Ева. – Этот тоже вряд ли что-то видел».

Ларёк со специями; длинная наклонная витрина с ящиками спелых полосатых яблок; горы бордового и жемчужно-белого винограда на прилавке… В основном торговцы были заняты своими делами, а если воры их и волновали, то лишь те, которые покушались на товар. Ева скользила взглядом вдоль одного ряда, вдоль другого…

И вдруг поняла, что неприлично уставилась – в упор, глаза в глаза – на бойкую старушку, которая продавала свежую зелень и маринованные огурцы с картонной коробки, притулившись между ларьками.

Покупатели около неё не толпились; телефона в её руках не было.

— Потап Семёныч, – взбудораженно обернулась Ева и потянула его за рукав. – А давайте ту бабулю спросим!

— Я о том же самом и думал, – усмехнулся он.

И направился к крохотному самодельному прилавку.

— День добрый, уважаемая! – прочистив горло, произнёс он. – Просим оказать содействие следствию, так сказать. Минут этак пять-семь назад у девчули в этом самом месте сумку с плеча сорвали, – подтолкнул он Еву вперёд. – Вы, случайно, не приметили, кто нахулиганил?

Пожилая женщина, до того с любопытством рассматривавшая толпу, тут же отвела взгляд.

— Да я что, сижу тут, никому не мешаю, меня, эм, просто присмотреть просили, – забубнила она. – Просто по доброте душевной, на минуточку…

Выглядело это всё как неуклюжее враньё. Ева возмутилась мысленно, но прежде чем успела хоть что-то сказать, Потап Семёныч с кряхтеньем опустился на корточки и проникновенно заглянул старушке в лицо.

— Да как же «на минуточку», Надежда Ильинична, – проникновенно произнёс он. – Я вас в беретке-то не сразу узнал, но теперь вижу, припоминаю… Вы на этом самом месте уже лет пятнадцать урожаем с грядки приторговываете. В прибавку, так сказать, к пенсии. Помню, я сам у вас лучок к ужину брал – и хороший лучок. Помогите барышне, а? Быть не может такого, чтоб вы ничего не видели.

Торговка поначалу явно собралась отнекиваться, а потом присмотрелась к нему повнимательнее и ахнула:

— Потап Семёныч! Вас давно не видать было, я и не узнала!

— Да приболел, сердце прихватило, – подмигнул он. – Возраст всё-таки. Но куда я вас всех брошу? Это мне, считай, дом родной, – пошутил он. – Да и за порядком кто-то должен следить. Так как, не видала чего, душа моя?

Она задумалась.

— Ну, как сумку украли – я не заметила, хотя шум слышала, – признала она. – Но чуть пораньше видела, как тут один пацанёнок слонялся, ну, лет четырнадцати, мелкий, белобрысый. Я на него внимание обратила, потому что вон, у Вадимыча, он летом чью-то барсетку с прилавка… прибрал.