Онлайн книга «Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй»
|
— Красиво, – пробормотал Март. – Интересно, а акрил у меня совсем засох или… А, ладно. Отгоняя неуместные мысли, он потянулся, размялся немного и побежал вниз по тротуару. С холма район весь был как на ладони. Потрескавшийся асфальт; расколотые бордюры – тот, на углу, трактор вывернул полмесяца назад, но до сих пор никто даже крошку не смахнул. Величественные платаны пожелтели, и аллея внизу, у рынка, издали казалась позолоченной. Раскидистые южные сосны пахли не так оглушительно, как летом, но тонкий смолистый аромат как-то по-особенному смешивался с йодистым, холодным, солоноватым ветром, что дул с остывающего моря, и это наполняло удивительной лёгкостью. И радостью. В такие минуты Март ощущал себя банкой с газировкой, которую хорошенько потрясли. Наверное, потому и выбирался на пробежку ежеутренне, без пропусков, в любом состоянии… Но дурацкое щекочущее ощущение счастья проходило слишком быстро. Он спустился с холма и побежал вдоль аллеи платанов. Летом приморские города просыпаются рано – до жары, чтобы к тому часу, когда отдыхающие потянутся к берегу, уже развернуть полосатые тенты, разложить на продажу резиновые тапочки и надувных дельфинов. В июне от рынка с самого раннего утра уже несло варёной кукурузой и чебуреками; там всегда кто-то бранился или орал в телефон, пытаясь перекричать шум… Но сейчас эклектичное нагромождение павильонов казалось почти красивым – словно ворох конфетных фантиков, и даже зловещая, перекошенная громадина ломбарда на углу напоминала домик волшебника. От рынка улица сворачивала вниз, туда, где начиналась Старая набережная. Там были округлые валуны, обросший ракушками пирс и пустынные песчаные пляжи; в самом конце, между кладбищем и Аллеей Памяти, рос одинокий болотный кипарис с оголившимися корнями, растопыренными и немного похожими на осьминожьи щупальца. «Наверное, сейчас он уже стал красным, – промелькнуло в голове. – Может, вечером дойти и сфотографировать хотя бы, если уж порисовать никак… Впрочем, нет времени. Да и темно будет, что я там увижу?» Март глубоко вдохнул и ускорился. Он пробежал по Каштановому бульвару, мимо ларька, куда весь город относил на ремонт обувь и сумки; по улице, где росли олеандры; мимо почты… Завернул – и дорога начала карабкаться вверх. Стало жарко; захотелось пить. Последние триста метров Март преодолел, как всегда, на чистом упрямстве. Пробежка была достаточно утомительной, чтобы выбить из него художника; он перестал разглядывать виды и прикидывать, как это всё можно зарисовать. За полчаса кошки успели расправиться с едой и, хотелось верить, поделили её справедливо. Потрепав их мимоходом за ушами – всех трёх, – Март прошмыгнул в душ и предсказуемо завис там, поставив лицо под струи тёплой воды. Мысли плавились и утекали в сток – впрочем, туда им и дорога; тело постепенно расслаблялось… Где-то вдали протарахтел мотоцикл. Это выдернуло из состояния блаженства так резко, что закружилась голова. Позавтракать он, конечно, не успел, только подсушил наскоро волосы, оделся и спустился к кофейне… …Аккурат когда какая-то идиотка старательно портила чистую, только вчера отмытую дверь, пытаясь наклеить самодельное объявление. Март ярко, в красках представил, как он будет в следующие полчаса отскабливать от стекла мерзкий двусторонний скотч, который никакой растворитель не брал, и внутри всё точно вскипело. Тягостные, безнадёжные сны; работа, которой становилось больше и больше, несмотря на конец сезона; хронический недосып и усталость, дурацкие мысли про акрил, который наверняка засох, – а если б и нет, то какая разница-то… |