Книга Измена. Коварный предатель, страница 20 – Лиана Лемур

Он кидает мне телефон. Разворачивается и уходит. Не оборачиваясь. Даже не злорадствует. Потому что он уверен, что выиграл.

Пишу Марине: «Встретимся у парка. Срочно».

На улице — ветер, хлещет в лицо, как плеть. Пыль стелется по тротуарам. В небе — ни одной звезды.

Она уже ждёт. На той самой скамейке у старого вагончика с мороженым, который давно не работает. Марина сидит, сгорбившись, руки в карманах, взгляд — в землю.

Сажусь рядом. Молчу.

Она говорит первой. Голос срывается.

— Он нас раскусил. — Я знаю.

— Я вела себя уверенно, я всё сделала, как надо… но он… он почувствовал. Он на шаг впереди. Или на два. У нас ничего нет. Всё было зря.

Не отвечаю сразу. Смотрю на неё. На эту женщину, которая прошла уже столько же, сколько и я. Только сейчас, когда всё, кажется, рушится — она не плачет. Она говорит это почти сухо. Но я вижу: внутри неё пустота.

Тогда я медленно расстёгиваю молнию на внутренней подкладке комбинезона. Вытаскиваю плоскую, тщательно свернутую папку.

Марина смотрит, как в замедленной съёмке.

— Я спрятала это до того, как он вошёл, — триумфально говорю я. — Положила под одежду. Он обыскал телефон, но не меня. Он видел только то, что хотел видеть.

Кладу папку ей на колени.

— Тут не всё. Но достаточно, чтобы предъявить ему реальные факты. Пусть «Пророк» об этом позаботится.

Она касается пальцами уголка. Её руки чуть дрожат.

— Он думает, что выиграл, — шепчу я. — Думает, что мы снова по разные стороны. Что нас можно сломать. А мы…

Смотрю ей в глаза.

— Мы теперь одно целое.

И вот тогда она смотрит на меня по-настоящему. И я вижу эти слёзы.

Не от страха. Не от боли. От надежды.

Надежды, которая всё это время дремала внутри, как искра под пеплом.

Теперь она горит.

(от лица Ани)

Редакция «Ежедневного Пророка» дышит кофе и бессонными ночами. Всё так же, как в тот день, когда я впервые вошла сюда с копией поддельных документов: флуоресцентный свет, гул голосов, шелест бумаг и запах пластика от перегретых принтеров.

На этот раз я не одна. Со мной Марина. В пальто цвета мокрого асфальта, волосы убраны, лицо без единой эмоции. Я — рядом. Внутри — сжатая пружина, снаружи — холодная и безэмоциональная. Мы не говорим. Нам нечего обсуждать. Мы идём — и это уже поступок.

На ресепшене — та же девушка. Узнаёт меня, и на её лице появляется лёгкая тревога.

— Доброе утро… Вы к Глебу?

— Нет, — говорю. — Нам нужен Савельев.

Пауза.

— Сейчас у него встреча. Вы…

— Мы подождём, — перебивает Марина, спокойно и жёстко.

Нам приносят кофе. В офисе кипит работа. Кто-то спорит у стеклянной стены. Кто-то набирает текст, постукивая по клавишам, как по барабану. А мы сидим, будто две гостьи с войны. Каждый человек, проходящий мимо, смотрит с интересом, но никто не останавливается. Все заняты. Но воздух — как перед грозой.

Через полчаса нас приглашают.

Кабинет Савельева — всё такой же: ровный свет, стопки дел, ничего личного. Только работа. Он сидит за столом, в очках с тонкой оправой, в чёрной водолазке, с лёгкой сединой и усталым лицом, где каждый морщинистый залом — от этих же историй, что приносят к нему. Но не этой. Не нашей.

— Присаживайтесь, — кивает он, не глядя. — Вы, если не ошибаюсь, были у нас?

— Были, — говорю. — Но теперь — не с вопросами. С материалами.