Книга Дочка и отец-одиночка, страница 97 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

— Супер, - закрываю глаза. - Кир, а что случилось с тостером? - спрашиваю громче, а Тося хихикает, шагая из ванной.

— Не знаю пока. Посмотрю, или новый купим, - беспечно отзывается он.

И правда, ничего ведь страшного. Это лишь тостер, а потом я вдруг кое-что понимаю и на душе становится тепло. Мой мужчина умеет чинить технику, и вероятно, делать что-то по дому своими руками. Это приятно. Виталик вот не умел, и мне приходилось самой искать мастеров, если в этом была необходимость.

Мы с Тосей возвращаемся в комнату, и начинается самый сложный квест - облачение в школьную форму. Белая блузка с кружевным воротничком и серенький сарафанчик. Тося ерзает, морщится и чешется, сминая подол.

— Почему нельзя брюки? - куксится она, пытаясь стащить с себя сарафан. - Эта фигня колется!

— Неправда, - мягко опускаю ее руки. Материал у формы очень хороший, мы с Киром старались выбирать для неё лучшее. - А брюки нельзя, потому что в школе такие правила, - терпеливо объясняю непоседе, стараясь застегнуть непослушную пуговицу. - Их можно будет, когда станет холодно. А ты у меня самая красивая в этом сарафане, просто посмотри на себя.

Дверь приоткрывается, и на пороге появляется Кирилл с кружкой горячего кофе в руке.

— Кто тут у нас самая красивая? - спрашивает он, подмигивая нам обеим. - Мои девчонки, вот кто! - и чмокает в щеку сначала Тосю, а потом меня.

Бросаю жалобный взгляд на кружку с кофе. Он усмехается, делает шаг ко мне и протягивает её.

— За поцелуй - три глотка, - хитро торгуется мой любимый гад.

Привстаю на цыпочки и целую его прямо в довольную улыбку. Он держит слово. Я делаю несколько спасительных глотков самого вкусного в мире кофе, и утро сразу кажется добрее.

Правда ненадолго.…

От комода бесшумно спрыгивает серая тень. Миха! И в его цепких лапах новенькие белые ленты для бантов.

— Миха, нет! - визжу я. - Верни немедленно. Я убью тебя! Сдам в питомник! Отдам чужим людям!

Тося хохочет, крутясь перед зеркалом. Кирилл, не теряя самообладания, поднимает с пола маленький мячик и кидает его в енота. Тот фыркает, роняет ленты, и обиженно смотрит на хозяина.

— Сам виноват. Марш на место, чудище, -указывает Михе на соседнюю дверь. - Все, успокойся, - обнимает меня. - Ленты героически спасены.

— Спасибо, - глажу его по плечу.

— А давайте и Михе бант завяжем, - хитро щурясь, предлагает Тося. - Праздник же.

Кирилл смеётся, косясь на енота, который, конечно же, никуда не ушел, и подглядывает за нами, думая, что его пухлую тушку не видно за дверным косяком.

— Мальчики банты не носят, Тось, - Метелин защищает честь пушистого друга.

— Это не справедливо, - уверенно заявляет малышка, и надувает щеки.

Я усаживаю ее на край кровати и завиваю два аккуратных хвостика, а затем привязываю к ним ленты и расправляю их, чтобы было красиво. Отступаю на шаг и замираю. Она слезает с кровати, косится на себя в зеркало и улыбается. Любуюсь ею.

— Настоящая школьница, - скорее от волнения, чем из необходимости поправляю завитки на концах хвостов.

— Ладно, - сдается Тося. - Давайте сходим и посмотрим на эту вашу школу.

Кир даже не пытается сдержать смех. Показывает ребёнку большой палец вверх и уходит, оставив мне кружку с кофе. Быстро допиваю его и иду приводить себя в порядок. Открываю дверь и замираю. Миха сидит прямо в пустой ванне и с деловым видом натягивает мой новый чулок на свою мохнатую голову.