Книга Дочка и отец-одиночка, страница 90 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

— Окей, - отвечает Кирилл. - Стоим. Малышку не напугайте, - он говорит медленно и спокойно, продолжая держать руки перед собой.

Из подъезда слышен шум и шорох. Я вижу сначала Виталика, а затем девушку с профессиональной видеокамерой.

— Пропустите, - требует мой бывший жених, протискиваясь между мужчинами в черной форме.

«Ясно, - закатываю глаза. - Шоу для общественности», - проносится у меня в голове. Нелюбин и здесь устраивает спектакль.

— Полина! - выкрикивает он. И столько в этом крике трагизма, ужаса и наигранной заботы, что меня начинает тошнить. Лицемерная сволочь! - Боже правый, дорогая! - он округляет глаза, пока рядом с ним возится журналистка. - Ты в безопасности? Что этот урод с тобой сделал?

Он делает шаг ко мне, но я инстинктивно отшатываюсь, вжимаясь в стену. Кирилл всё ещё под прицелом. Он не двигается, только его плечи напрягаются сильнее. Глаза Виталия метают в меня молнию ненависти, спрятанную от камер.

— Никто ничего со мной не делал, Виталий, - говорю я, и мой голос, к моему удивлению, звучит четко и громко. Все взгляды, включая объектив камеры, устремляются на меня. - Меня никто не похищал. Я здесь добровольно.

Нелюбин замирает, его маска «обеспокоенного жениха» дает трещину, обнажая звериный оскал.

— Дорогая, ты в шоке, ты не понимаешь, что говоришь! - он снова пытается подойти, но на этот раз его легонько задерживает один из оперативников. - Эти люди…. они внушили тебе… - он пытается переиграть ситуацию в свою пользу.

Думал, я стану молчать и снова буду играть по его правилам? Да пусть идет на хрен!

— Эти люди меня спасли, - перебиваю его, чувствуя, как нарастает ярость. - От тебя! - повышаю голос. - Ты принуждал меня к браку, угрожал мне, угрожал моей матери и моей крестнице! - меня начинает потряхивать от воспоминаний поездки в машине. - Ты запирал меня в квартире и отобрал телефон.

Виталий бледнеет, а журналистка жадно снимает и записывает всё происходящее. Это же громкий скандал, разоблачение Нелюбина прямо накануне выборов.

— Прекрати съемку, - шипит он, оборачиваясь к журналистке. - Немедленно! Это частное дело семьи, - его губы кривятся от злости. Безобразное зрелище.

А чтобы меня ждало, если бы я узнала обо всем после свадьбы? Мне становится нехорошо, но я удерживаюсь на ногах ради затихшей Тоси, ради себя, ради Кирилла, который тихо переговаривается со «своими» и медленно опускает руки.

Девушка с камерой и умным, цепким взглядом не отступает:

— Господин Нелюбин, но невеста утверждает….

— Я сказал, прекратить, - его тон превращается в тихое шипение, насыщенное ядом настолько, что мне становится страшно за девушку. - Иначе ваша карьера закончится, не успев начаться. Вы поняли меня? - открыто угрожает он.

Виталий больше не ждет. Его плечи снова расправляются, маска уверенности и надменности возвращается на лицо. Он бросает на меня последний взгляд, полный немого обещания расплаты, разворачивается и уходит, расталкивая операторов. За ним молча следуют люди в балаклавах. Дверь захлопывается и в квартире повисает оглушительная тишина.

Я медленно сползаю по стене на пол, вся дрожу. Кирилл тут же оказывается рядом, обнимает меня, прижимает к себе.

— Всё, всё кончилось, - бормочет он, целуя меня в волосы. - Ты молодец. Ты настоящий боец.