Книга Отец по ошибке, страница 87 – Лена Рэм

Она нервничала. Я видел это по тому, как она сжимала мою руку, как то и дело поправляла волосы, как оглядывалась по сторонам. Я наклонился к её уху:

— Расслабься. Ты здесь со мной. И ты — самая красивая в этом зале.

Она посмотрела на меня с той своей улыбкой — смущённой, но тёплой, — и кивнула.

Банкетный зал отеля был украшен к Новому году. Гигантские ёлки в белых и серебряных игрушках, гирлянды, мишура, огромные снежинки под потолком. Всё это выглядело дорого и безлико, как и всё, что делалось «чтобы люди оценили и прикинули цену». Но Вера смотрела на это с детским восторгом. Она сказала, что никогда не была в таких местах. И я поймал себя на мысли, что хочу показать ей больше. Хочу, чтобы она увидела мир — настоящий, большой, красивый. Хочу быть тем, кто его дня неё откроет.

— Арсений Викторович! — ко мне подлетел кто-то из управляющих, кажется, из отдела продаж. — Рады вас видеть! А это... какая у вас очаровательная спутница!

Он смотрел на Веру с плохо скрываемым любопытством. Я знал этот взгляд. Знал, что за ним последуют вопросы, сплетни, пересуды. Но мне было плевать.

— Вера, — коротко представил я. — Вера, а это...

— Николай. — Он тут же подхватил её протянутую для рукопожатия руку и подобострастно поцеловал, напугав мою девушку. — Звягинцев Николай.

Я ревниво вытянул руку Веры из его, и проворчал:

— Вы давайте поаккуратнее. Вера — моя девушка и мы беременны, между прочим.

Управляющий поперхнулся шампанским. Вера покраснела до корней волос и пихнула меня локтем в бок.

— Арсений! — прошипела она. — Нельзя же так...

— Почему? — искренне удивился я. — Это правда.

— Но... люди же...

— Что люди? — Я обвёл взглядом зал. — Плевать мне на всех. Пойдём.

Я подхватил её руку и повёл в сторону. Вера потянула меня на себя и смущённо проворчала.

— Ты что, серьёзно сказал «мы беременны»?

— А что, разве не мы? — в тон ей фыркнул я. — Я вообще-то отец.

Вера покачала головой, но улыбнулась. И я понял, что она расслабилась. Немного. Достаточно, чтобы перестать вжиматься в меня, как в спасательный круг, и начать оглядываться по сторонам с интересом, а не с ужасом.

Мы прошли вглубь зала. Я кивал знакомым, пожимал руки, обменивался дежурными фразами. Вера стояла рядом, молчала, улыбалась, когда нужно, и постепенно её напряжение уходило. Я чувствовал, как её пальцы расслабляются в моей ладони, как дыхание становится ровнее.

— Ты голодна? — спросил я, кивнув на фуршетные столы, ломящиеся от закусок.

— Немного, — призналась она. — Но я не знаю, что там есть. Всё такое... непривычное.

— Пойдём, я покажу.

Я подвёл её к столу, взял тарелку и начал накладывать ей то, что, как я знал, она любит — лёгкие закуски, фрукты, сыр. Она смотрела на меня с удивлением.

— Откуда ты знаешь, что я это люблю?

— Я внимательный, — ответил я, подмигнув. — Запомнил что в холодильнике быстрее скорости света кончается.

— Э-эй! — обиженно воскликнула Вера и пихнула меня в плечо кулачком.

Я рассмеялся, и она улыбнулась тоже.

Как там говорится? Можно бесконечно смотреть всего на три вещи? Кажется, я нашёл для себя четвёртую — Верину улыбку.

Мы ели, стоя у окна. За стеклом — тёмное Чёрное море и огни города, на сотню километров протянувшегося вдоль побережья. Вера смотрела на этот вид и молчала. Я тоже молчал. Мне не нужно было слов. Мне было достаточно того, что она рядом.