Книга Развод в 44. Я отомщу, страница 72 – Юля Шеффер

На мгновение он замирает. Хмурится. Я вижу, как в его голове бегут сценарии. Он просчитывает, не блефую ли я. Неужели не знает про этот факт?

Видимо, нет. Или просто слишком самоуверен. Глупец.

— Зря ты это начала, Ксюша, — выдыхает он сдержанно. — Очень зря.

— Это ты начал, Андрей, я лишь включилась в навязанную тобой игру.

Он сдвигает челюсти, щека подергивается, как всегда, когда он злится, но не хочет показать этого. Молчит. А потом вдруг улыбается.

— Ты сдашься, Ксюша. Все равно сдашься. Как обычно.

Я прищуриваюсь.

— Не в этот раз, Андрей. Не в этот раз.

Он больше ничего не говорит. Просто отворачивается и уходит — его шаги гулко отдаются между бетонных стен, и каждый звучит, как выстрел. Я стою, не двигаясь, пока он не скрывается за углом.

И только потом позволяю себе выдохнуть.

Плечи подрагивают. Это... напряжение, гнев и что-то еще. Может быть, предвкушение.

Предвкушение его краха.

Невоструев

Закончив дела в клубе на Западе, я выхожу к ожидающему меня такси.

Это становится моей дурной привычкой. Первые дни после того, как Ксюша умыкнула у меня тачку, я забывал вызвать машину — выходил, как обычно, чтобы ехать на своей, и только на улице соображал, что я безлошадный. Приходилось подолгу ждать. И больше я не забываю.

Однако черта с два это означает, что я смирился!

Надо срочно решать, что делать с машиной, я достаточно ждал. А еще не мешало бы понять, чего добивается Ксюха.

Я был уверен, что она быстро сдастся, но жена оказалась крепким орешком…

Только я сажусь на заднее пассажирское, на котором не ездил уже забыл сколько лет, и мы трогаемся, как телефон в кармане пиджака оживает рингтоном. Эльвира.

Свожу брови к переносице — зачем она звонит? Знает же, где я и когда буду. Я говорил утром…

— Да, Эля. Что-то срочное? Я в такси, — сообщаю сразу, но она и не думала слушать.

— Андрей! — взвивается истеричными нотами ее голос. — У нас тут… тут пожарная инспекция!

В первый миг я ее не понимаю.

— Чего?..

— Инспекция! Пожарные пришли с проверкой! Тыкали в меня корочками, совали под нос какой-то акт… — она тараторит, почти захлебываясь воздухом. — Ведут себя нагло, разговаривают грубо, требуют какие-то журналы, какую-то документацию…

— Какая проверка? — перебиваю я невнятное словоблудие.

— Внеплановая! — она почти орет.

— Какая нахрен проверка, Эля?! — цежу я, теряя терпение. — Гони их в шею. Скажи, что у нас все в норме и все бумаги в порядке. Пусть идут других лохов разводить, а меня не надо.

Ничего, конечно, у меня не в порядке. Но я регулярно заношу кому нужно, чтобы вопросов мне не задавали, а бумагами с печатями снабжали регулярно. И этот человечек в инспекции не последний. Он бы не пустил ко мне проверку.

— Гнать?! — она уже не на грани паники, она уже за гранью. — Скорее, они меня выгонят. Или арестуют. Видел бы ты их. Один уже по залу ходит, шарит глазами повсюду. Сказал, что будут фиксировать все нарушения!

— Твою мать… — вырывается у меня, но я торможу себя — еще мне не хватало свалиться в панику. — Успокойся, Эля. Ничего им не говори, не давай никаких бумаг. Скажи, что сейчас принесешь, и исчезни. До моего прихода. Поняла?

— А куда мне исчезнуть? — шепчет растерянно.

— Да хоть в туалете сиди! — срываюсь нетерпеливо, но тут же осаживаю себя — орать сейчас бесполезно.