Книга Развод в 44. Я отомщу, страница 66 – Юля Шеффер

— У нас есть два пути, — продолжает Яшкин, пока я копаюсь в себе. — Первый — законный. Судебный. Мы подаем иск о признании сделок между компанией вашего мужа и этими псевдопоставщиками — в частности, фирмой Ирэны Салтыковой — недействительными. Основание: аффилированность сторон, фиктивный характер контрактов, отсутствие реальных услуг. На основании уже имеющихся у меня материалов мы докажем, что деньги выводились с целью сокрытия активов перед разводом.

— И что тогда?

— Тогда все деньги, которые можно будет отследить и доказать, подлежат возврату. Восстановлению в балансе компании. А затем… включаются стандартные правила бракоразводного процесса.

— То есть?..

— То есть вы делите восстановленную компанию пополам. Или, с учетом его партнера — пропорционально.

— Это возможно? — перебиваю.

— Разумеется. Иначе бы я это не предлагал. Но дело может сильно затянуться и потребует крепких нервов — ваш муж, раз пошел на такой риск, будет выкручиваться, нанимать адвокатов, затягивать процесс.

Я опускаю глаза. Половина от того, что удастся вернуть. После всего, что он сделал, я должна делить с ним то, что он украл у нас?! А он останется чистеньким и с большей частью украденных денег?

— А второй вариант? — голос звучит глухо.

Голос Алексея становится строже.

— Второй рычаг — уголовный. Мы подаем заявление в следственные органы. Фиктивные сделки, вывод денег, уклонение от налогов, преднамеренное обнуление компании — это все подлежит расследованию и преследованию по статьям: мошенничество, преднамеренное банкротство, злоупотребление полномочиями.

Я вскидываю брови.

— И что, его реально посадят?

Сердце начинает учащенно биться.

— Вряд ли, если он пойдет на сделку, — качает головой Яшкин. — Но уголовное дело можно использовать как средство давления. Он наверняка испугается, когда его действия начнут оцениваться по УК.

— А как все будет происходить? Ну…

Но Яшкин понимает.

— Вызовы, допросы, блокировка счетов. Возможен обыск. Возможен арест активов. Это жестко. Морально тяжело. И может ударить по вашей общей репутации, если всплывет в публичной плоскости.

Яшкин замолкает, будто оценивает, готова ли я слушать дальше. И не зря — на этих словах я бледнею. Буквально чувствую, как кровь сходит с лица. Пусть судить будут не меня, но связываться с уголовкой очень страшно.

Выдержав паузу, Алексей мягко продолжает:

— Поэтому я рекомендую третий путь — объединить гражданский и уголовный. Пойти параллельно.

— И что мне даст эта комбинация? — голос дрожит, но я держусь.

— Давление. У вас будет рычаг. Вы сможете выйти с ним на досудебное соглашение. Потребовать компенсацию, отказ от бизнеса, квартиры — в обмен на то, что не будете добивать его уголовкой и не выносите сор из избы. Это будет проще и выиграть можно больше.

Он замолкает, давая мне переварить.

А я сижу, чувствуя, как мозговые шестеренки начинают крутиться. Медленно, с щелчками и скрипами, но начинают.

Выбор у меня непростой. Сражаться с Андреем в честном и открытом бою в суде за ту часть, которую нам удастся найти — чтобы потом поделить ее пополам, или пойти по жесткому сценарию и забрать максимум. Но, как и предупреждает Алексей, это морально тяжело, это грязно и страшно.

Страшно идти войной против отца моих детей.