Книга Развод в 44. Я отомщу, страница 38 – Юля Шеффер

Аня никогда не была капризной, никогда не ныла и лишнего не требовала — была просто идеальным ребенком. И я всегда считала, что Алиса дана мне в противовес, чтобы я узнала, какими трудными могут быть дети.

Но, кажется, с противовесом Вселенная переборщила…

Я тоже пытаюсь посмеяться.

— Прости, Анют. Что-то… замоталась.

— Папа загружает или Алиска терроризирует?

— Оба, — отвечаю преувеличенно бодро и с улыбкой, надеясь отшутиться и проскочить опасную тему, но голос или улыбка подводят, и Аня сразу нахмуривается.

— Мам, ты так это сказала, что у меня аж сердце екнуло. Что они натворили?

Облизываю губы, досадуя на себя, что так быстро спалилась. Нет, я не собиралась скрывать от нее ничего, но думала рассказать, когда это будет «в тему». Хоть немного.

А не так, как получается: «Привет, дочь, твой отец мне изменил».

Но уже никуда не деться. Надо признаваться.

— Андрей изменил мне, — выпаливаю как скороговорку.

Дело сделано. Пластырь сорван.

— Что сделал?! — распахивает моя девочка глаза, не веря в услышанное.

— Изменил, — повторяю.

— Мам, ты уверена?! — сомневается дочь.

Так же, как и я, надеясь, что это неправда. Что какая-то ошибка. Но я не позволяю ей обманываться, как себе.

— Я застала его в гостиничном номере с девушкой твоего возраста. Она тренер в его клубе, — отвечаю сухо и без эмоций, как ведущая новостей.

Повисает невыносимая тишина.

Даже уличный гул, который был слышен фоном у Ани, куда-то вдруг исчез. Лицо дочери застывает на экране, словно зависло или стало вдруг статичным, как фотография.

— Ты шутишь, — говорит она наконец.

— Я бы хотела, Ань. Но нет, к сожалению.

Попытка смягчить безжалостные слова улыбкой проваливается. Аня выглядит шокированной.

— Мам, мне так жаль… — она опускает глаза. Потом резко поднимает голову и снова смотрит на меня: — Скажи, что ты уже послала его.

— Уже да.

— Господи! Он совсем с ума сошел?! Изменил тебе! Чем он думал? — срывается она на эмоции. — Завел шашни с фитнес-инструктором?! Он ненормальный…

Я не отвечаю. На это мне сказать нечего. Выглядит Невоструев вполне нормальным и, скорее, считает меня невменяемой, что не готова терпеть его «левак».

— Мам, я приеду к тебе. Возьму билет на завтра и приеду. Ты не должна переживать это одна.

— Нет, Анют, приезжать не надо, — возражаю я.

— ты не хочешь меня видеть?

— Хочу, конечно. Но совершенно не нужно из-за меня отпрашиваться с работы, уезжать от мужа… Со мной все хорошо. Правда.

Я улыбаюсь для убедительности.

— Я не только ради тебя хочу приехать, — настаивает дочь. — Я и на отца бы взглянула. В глаза ему, мудаку, посмотрела…

— Аня… — мягко обрываю ее. — Ты не должна так говорить обо отце, несмотря на то что он сделал. Тебе он остается отцом. И хорошим.

— Прости, — хмурится дочь. — Не могу иначе реагировать на то, как он с тобой поступил! Ты точно не хочешь, чтобы я приехала? — вновь спрашивает.

— Точно, Анют. Я благодарна тебе за поддержку и за готовность приехать — этого достаточно. Срывать из-за меня планы не нужно.

Она закусывает губу. Я знаю этот жест — она недовольна, что ей не разрешают сделать, как она хочет. Но и понимает, что так будет лучше.

— Ладно, — наконец говорит. — Но тогда не пропадай. Звони чаще. Если не будешь, тогда я точно приеду!

— Обещаю не пропадать.