Книга Бывшие. Мой секрет, страница 72 – Юля Шеффер

По отсутствию моей реакции на его вопрос делает вывод, что догадка верна.

— И что именно тебя напрягает?

— Разве это не очевидно? — хмыкаю, не желая облекать в слова свои чувства.

Они неоднозначны.

— Нет.

Брат не собирается мне помогать.

— Не хочу делать ей больно. Она — ранимая девочка…

— Она такая же ранимая, как я. Или ты, — перебивает Фил зло. — Как ты не видишь, брат, что к тебе приклеилась меркантильная и беспринципная девица, которая спит и видит, как бы поскорее тебя захомутать?! Но признаю: она — просто богиня притворства, если ей удается столько времени тебя дурачить. Разуй, наконец, глаза!

Он матерится, приглушив звук на ноль, но я считываю по губам. И сатанею — меня достали их разборки.

Филипп ненавидит Ольгу в открытую, она же недолюбливает его молча. Но заметно. И старательно избегает его общества.

— Даже если так. Считаешь, это дает мне право поступать с ней по-скотски?

— Да! Считаю, — давяще. — Что ее гнилая сущность полностью развязывает тебе руки. Подожди… — вдруг резко меняется выражение его лица и тон. — А о каком "скотском" поступке идет речь? Что такого ранимого для нее ты собираешься сделать? Может, я чего-то не знаю?

Вопрос прямо в яблочко. Ты не знаешь, брат.

— Рассказать о дочери, — мое лицо непроницаемо.

— И в чем, осмелюсь спросить, скотство? Чем твоей будущей жене помешает уже взрослый ребенок? Ты же не думаешь требовать единоличную опеку? Не собираешься забрать ее себе, заменив девочке мать на мачеху?

— Конечно, нет!

— А что тог… — он осекается и через секунду припечатывает меня взглядом: — Ты хочешь вернуть себе не только Еву, но и Риту?

— Хочу, — на выдохе.

Я не планировал говорить ему это, хотел, чтобы первой узнала Ольга. Это единственное, что я мог сделать правильно.

Но на прямой вопрос не могу дать иного ответа.

В своем желании я тверд и менять решение или скрывать его не собираюсь.

Мне не стыдно.

— Тогда понятно. С этим не помогу.

— Мне и не нужна помощь.

— А, кстати, ты говорил, она неожиданно рано встала сегодня? А я тебе скажу почему, — добавляет уверенно после кивка. — Оля твоя, стопудово, жопой почувствовала, что пахнет жареным и смылась. Зуб даю, Кошкина сейчас будет бегать от тебя как можно дольше, не давая возможности поговорить c ней и поставить точку в отношениях. Знает, стерлядь, что по телефону ты ее не бросишь. Ты же порядочный…

— Я — порядочная сволочь, так будет точнее.

— Ооо… самокритичность полезла. Давай, поупражняйся в самобичевании, глядишь, и передумаешь расставаться с Кошкиной. Нечестно же…

— Не передумаю. Я знаю, чего хочу.

— Даже если Рита тебя не примет и выйдет замуж за своего Димку? — чуть суживает глаза.

— Даже если, — меня передергивает от "замуж".

— Никакого запасного аэродрома?

— Нет, — отрезаю. — Но без боя не сдамся.

— Ну, удачи тебе, брат. Я с тобой, — он протягивает мне пятерню.

Я захватываю ее своей.

Поборемся.

(POV Рита)

Чувствую себя бабочкой, пойманной и грубо пригвожденной к пробковой доске.

Уже понимаю, что все, мне конец, но все еще трепыхаю крылышками в отчаянной надежде на спасение.

Иначе чем объяснить, что я продолжаю бегать от Кирилла, сопротивляться его желанию и — надо признать — праву быть отцом Еве?

Только надеждой, что этот костер, который я сама по неосторожности разожгла, каким-то чудесным образом потухнет, и не спалит меня вместе с дочкой.