Книга Во благо, страница 27 – Елена Наумова

Это многое объясняло, но и порождало ещё больше вопросов:

— А что здесь делаешь ты?

— Вещи приносят в разном состоянии. Не все приносят чистые, выстиранные и выглаженные. Прежде чем выставлять их на продажу, надо им придать товарный вид. Если семья в тяжёлом положении, это не значит, что они будут довольствоваться рваной одеждой с пятнами. Они тоже достойны только хорошего. Поэтому я осматриваю вещи. Какие-то стираю, какие-то подшиваю.

— Ты умеешь шить? — поразилась я.

— Ну так, немного… — Андрей смутился. — Лидия Семёновна помогает, если что потруднее. Пару раз приходилось обувь подклеивать, где-то подмазывать кремом. А если что-то вообще ремонту не подлежит, тогда выбрасываю, конечно.

— Ммм, это очень хорошая подработка, благородная.

Андрей хмыкнул.

— Маш, я, как бы это сказать… Я типа волонтёр.

— В смысле?

— Мне за это ничего не платят.

В это было трудно поверить. Я всматривалась в лицо Андрея, пытаясь понять, шутит ли он. Но, похоже, новенький говорил чистую правду. Но тогда… Тогда, кто он, блин, такой? Святой? Так бывает что ли в нашем мире, чтобы люди бескорыстно делали добрые дела?

— Что с тобой? — Андрей насторожился, похоже, решив, что я испугалась работы. — Если ты не хочешь, то я могу тебя проводить, потом вернусь и… просто я подумал, что тебе полезно будет отвлечься…

— Нет, нет, — я замахала руками. — Всё хорошо, всё нормально. Я, конечно, тебе помогу. Просто это… Это очень необычный досуг для школьника. И я немного в шоке. В хорошем смысле этого слова. Говори, что нужно делать?

Работа пошла, но не так быстро, как мне бы хотелось. Много времени уходило на то, чтобы понять — можно ещё эту вещь кому-нибудь предложить или нет.

— Представь, что это твои вещи, — посоветовал Андрей. — Надела бы ты такое или выбросила бы.

— Хм, попробую.

У Андрея, напротив, дело спорилось. Он с удивительной для парня ловкостью пришивал, подклеивал, отутюживал, отмывал и чистил. На него оказалось очень приятно смотреть — к такому необычному занятию он подходил организованно, без лишней спешки и нервов. На складе можно было найти всё необходимое — от иголки с ниткой до обувного крема и хозяйственных губок с моющим средством. Я, не желая дёргать понапрасну Андрея, сама отыскала коробку со швейными принадлежностями и принялась зашивать подкладку у неплохой, в сущности, сумки. Незаметными стежками можно прихватить через край, и ещё кому-нибудь послужит…

— А Валера и Лидия Семёновна… Они тоже волонтёры?

Андрей отвлёкся от чистки зимних сапог и поднял на меня глаза:

— Не совсем. Хозяйка им платит небольшую зарплату. Какую может исходя из выручки и за вычетом аренды, которая тоже недешевая. В общем, в современном мире это вполне можно назвать волонтёрством. Зато разрешает им выбрать что-то из вещей себе бесплатно.

— А у них тоже, — я замялась, стараясь аккуратнее подбирать слова, чтобы не обидеть людей. — У них тоже непростая жизненная ситуация?

— Вроде того, — Андрей закрыл тюбик с кремом для обуви и положил на стеллаж. — Валера остался без работы и практически без денег. Он был бухгалтером на крупном предприятии, но не так давно у него обнаружили тяжёлое заболевание. Я не знаю, что именно. Кажется, что-то с лёгкими… Он постоянно был на больничных. А потом, когда выписался и уже смог приступить к работе, его попросили.