Книга Измена. Верни меня к жизни, страница 34 – Галина Колоскова

— Хорошо. — Он подходит ближе. Садится рядом на подоконник. — А у вас самой всё хорошо?

Смотрю на него. В его глазах — вопрос, участие, тепло.

— Бывший муж приходил, — говорю вдруг. Сама не ожидаю.

— И что?

— Требовал, чтобы я вернулась. Сказал, что готов меня простить.

Каримов молчит. Переваривает. Потом спрашивает тихо:

— Простить?

— Да. — Усмехаюсь. На нервах перехожу на «ты». — Представляешь? Он мне изменял, а прощать собрался меня. Потому что я танк, понимаешь? Пру вперёд, не замечаю ничего вокруг. А она слабая, беззащитная, смотрит на него с обожанием. Ему это нравится. Но он готов меня простить, если я вернусь в дом и перестану работать сутками.

Каримов смотрит на меня долго. Потом говорит тихо:

— И что ты?

— А я сказала, что я его не прощаю.

Он кивает, смотрит на меня.

— Ты сильная, Ася. Сильнее, чем думаешь. И заслуживаешь не снисхождения, а уважения. И любви. Настоящей.

Молчу. Смотрю в окно.

— Иди домой, — говорит он. — Я на смене, присмотрю за твоим Сашей. Если что — позвоню.

— Рустам, у тебя своих пациентов полно...

— Справлюсь. Иди. Ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь.

Хочу возразить, но не могу. Потому что он прав. Я выжата, как лимон.

— Спасибо, — говорю тихо.

— Не за что.

Встаю. Иду к лифту. Нажимаю кнопку.

— Ася! — окликает он.

Оборачиваюсь.

— Завтра планёрка в восемь. Не опаздывай.

Улыбаюсь.

— Не опоздаю.

В тесной кабине, в тишине и одиночестве, позволяю себе прислониться к стене. Закрыть глаза.

Сегодня был тяжёлый день. Очень тяжёлый. Но я выдержала.

Просыпаюсь и первая мысль: зачем я вчера рассказала ему про Антона?

Лежу на диване, смотрю в потолок и мысленно прокручиваю вчерашний вечер. Как сама без всякого принуждения вывалила на Каримова всю эту боль.

Господи. Зачем?

Я не из тех, кто жалуется. Даже маме не всё рассказываю. А тут — обсуждаю семейную драму с человеком, с которым месяц назад грызлась за операционные. То бесилась от каждого его слова, а теперь плачусь, заваливая своими проблемами.

Позорище.

Стою под горячей водой в душевой кабине, пытаясь смыть с души подсасывающую тоской неловкость. Не смывается. Выхожу, смотрю в зеркало. Лицо серое, под глазами синева, но взгляд уже не тот, что месяц назад. В нём появилась тяга к новой жизни. И это пугает ещё больше.

В больницу приезжаю за час до планерки. Захожу в отделение, переодеваюсь, иду проверять Сашу. Он спит, Ольга Ивановна дремлет в кресле. Температура нормальная, показатели в порядке. Можно выдохнуть.

Выхожу в коридор и нос к носу сталкиваюсь с Каримовым.

— Волина, доброе утро.

— Доброе, — отвечаю сухо. Отвожу взгляд. Смотрю мимо, в стену, в окно — куда угодно, только не на него.

Он глядит на меня секунду. Спрашивает спокойно:

— Как Саша?

— Нормально. Температуры нет.

— Хорошо. — Кивает и, не задерживаясь, идёт дальше.

Я выдыхаю. Кажется, пронесло. Он не будет напоминать о вчерашнем. Не будет лезть с расспросами. Принял информацию и пошёл дальше.

И это бесит ещё больше. Не пойму, что со мной?

На планерке мы сидим по разные стороны стола. Я стараюсь не смотреть в его сторону, но краем глаза всё равно замечаю, как он что-то пишет, как поправляет очки, как отвечает на вопросы главврача. Слишком спокойный. Слишком уверенный. Слишком... присутствующий в каждом миллиметре вокруг меня.