Книга Мой Запретный Роман, страница 65 – Катерина Тиманова

— Уже не увидимся, — отвечает спокойно.

— Как это не увидимся?

— А вот так, бельчонок. Я уволился.

Я дёргаюсь так, будто что-то сверху на меня упало. Смотрю на Азарина большими глазами. Я так привыкла, что вижу его в коридорах, на паре, да и к мысли, что он всегда рядом.

— Но почему?

Рома улыбается, поправляя прядь моих волос.

— Не хочу компрометировать тебя, ты идёшь на красный диплом. Представь, какая будет на тебя травля, когда узнают о наших с тобой отношениях. Каждому ведь не станешь объяснять, что у нас всё по-настоящему.

Заключает моё лицо в свои тёплые ладони, прикрываю глаза от нежности.

— У нас всё по-настоящему? — уточняю на всякий случай.

— Конечно, бельчонок. С тобой у меня по-другому не может быть.

Как у него получается смущать меня? Вот опять я отвожу взгляд, чувствуя, как горят щеки, Рома держит мою руку, подносит к губам и целует пальчики. На улице ещё светло, но фонари на площадке работают. Я поворачиваю голову, где детская площадка, и меня словно молнией ударяет. Там моя мама с близнецами, и пока они лепят что-то из снега, мама смотрит прямо на нас, и нет сомнений, что она узнала Рому.

— Ром, там моя мама, и, кажется, она увидела нас.

— Хочешь, вместе подойдём?

Я чуть сознания не лишилась, а Рома такое предлагает. Страшно не то, что Рома лично расскажет маме о нас, а то, что она не примет мой выбор и разочаруется во мне.

— Нет, я сама. Ты уезжай.

Целую его на прощание и выхожу из машины.

Кусаю и без того обветренные губы и подхожу к маме. Обычно при встрече мы обнимаемся и целуем друг друга в щечку, сейчас все эти движения кажутся резкими. Мальчишки бегают по площадке, не обращая внимания на нас, смотрю на них, улыбаюсь, мне ужасно неловко, и улыбка на лице как будто неестественная.

— Вы давно тут? Почему не позвонила?

Мама смотрит на меня изучающе, словно впервые видит. А меня колотит всю, желаю провалиться сквозь эту землю и избегаю прямого контакта глаза в глаза.

— С мальчиками ездили к Громовым, на обратном пути подумала заехать, все равно по пути. Минут пятнадцать ждём.

Щеки горят и покрываются красными пятнами, не помню точно, сколько времени мы сидели в машине. Целовались. Мама все-все видела, получается? Что же теперь думает обо мне?

— Вы зайдёте? — киваю на дом позади нас.

— Белла, — мама берет мои холодные пальцы в свои, дарит свою нежную улыбку. — У тебя все хорошо?

Смотрит в самую суть, я дрожу не от холода, грудную клетку сотрясает биение сердца. Теплые, заботливые мамины руки обнимают меня, и, прикрыв глаза, чувствую на щеках мокрые дорожки.

Она отстраняется, взяв меня за плечи, и хмурит брови.

— Так, ты чего? Я ведь могу такое себе надумать. Доча, не плачь, а то я тоже начну.

Снова прижимает к себе. Немного погодя прихожу в себя, надо взять себя в руки. Такой сентиментальный порыв со мной впервые, я практически не плачу, видимо, мне нужно было выпустить эмоции.

— Мам, прости. Я не хотела, правда, чтобы вот так о нас узнали, — смущённо признаюсь.

— Ты из-за этого расстроилась? — в голосе мамы слышится удивление.

— Ты не против? — понижаю голос.

— Почему я должна быть против? Если мой ребёнок счастлив, то и я счастлива. Я приму любой твой выбор, дочь, ты испугалась, что я устрою скандал? Господи, дожила! Собственная дочь меня боится.