Книга Опасный Лесник, страница 27 – Лина Мак

— Он любил меня, — прошептала я, чувствуя, как слёзы неудержимо катятся по щекам. — Несмотря на все обстоятельства моего появления на свет, он любил меня искренне. И за год о смерти заставил запомнить всё, что скажет, что если беда придёт, я нашла тебя.

— Как трогательно, — процедил Лёша, и в этот момент я увидела перед собой совершенно другого человека — того самого Лешего из первых дней нашего знакомства, жёсткого, недоверчивого, отгородившегося стеной от всего мира. — А ты, значит, решила использовать эту информацию, играя роль наивной беглянки, пока не влюбила меня в себя достаточно, чтобы рассказать правду безопасно?

— Это неправда! — воскликнула я, чувствуя укол несправедливости от подобного обвинения. — Я не планировала влюблять тебя в себя! Всё произошедшее между нами было искренним, настоящим!

— Откуда мне знать, что искренне, а что расчёт? — его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Меня уже предавали люди, которым доверял безоговорочно. Теперь получается, что и ты водила меня за нос недели напролёт.

— Лёша, пожалуйста, — я попыталась приблизиться, но он резко отступил, будто моё присутствие причиняло физическую боль.

— Убирайся, — произнёс он глухо, отворачиваясь. — Немедленно.

— Что? — я замерла, не веря услышанному. — Ты же обещал защитить меня!

Но его взгляд полоснул меня такой отчаянной ненавистью, что я отшатнулась. Он ничего не сказал на мои слова, но жестко добавил:

— Собирай вещи. Отвезу тебя до ближайшей станции.

Слёзы душили меня, но я понимала, что сейчас никакие слова не смогут пробиться через стену, которую он воздвиг вокруг себя за считанные минуты.

— Хорошо, — прошептала я, чувствуя, как сердце разрывается на части. — Как скажешь.

Я развернулась, направляясь к дому за тем небольшим рюкзаком с вещами, оставляя позади себя человека, которого успела полюбить всей душой, но который теперь смотрел на меня с той же настороженностью, что и в первый день нашей встречи на лесной тропе.

Путь домой показался бесконечным, наполненным немым горем и разрушенными надеждами на будущее, которое ещё утром казалось таким многообещающим.

-

Леший…

Дом снова опустел.

Я стоял у окна гостиной, смотря на опустевшую дорогу, где два часа назад, скрылась машина, которая увезла Мию до автобусной станции. Я сам вызвал знакомого водителя, не доверяя себе за рулём в подобном эмоциональном состоянии.

Тишина, которую я так тщательно культивировал последние три года, теперь казалась оглушающей, невыносимой пустотой, разительно контрастирующей с той жизнью, что наполняла дом присутствием Мии.

Байкал скулил у двери её спальни, явно не понимая, куда исчезла новая хозяйка, к которой успел привязаться не меньше меня самого.

— Тихо, — буркнул я псу, хотя собственный голос звучал непривычно хрипло.

Я налил себе водки — редкое исключение из обычного самоконтроля, — и уселся в кресло у камина, где ещё вчера мы сидели вместе, планируя совместное будущее, о котором я, признаться, начинал позволять себе мечтать впервые за долгие годы.

Серёга Власов.

Образ друга всплыл с болезненной ясностью — его широкая улыбка, братская преданность, готовность рисковать собственной жизнью ради спасения товарища. Именно эта преданность стоила ему жизни в тот роковой день пожара, когда он бросился обратно в горящее здание, чтобы вытащить меня, потерявшего сознание от дыма.