Книга Портал к тебе, страница 58 – Александра Никишаева

Я собиралась сделать то, чего раньше никогда бы себе не позволила. Забрать у Дэмиана то, что в этой временной линии ещё даже не принадлежало ему. Я собиралась украсть его будущее. Которого и так не было бы без меня. А теперь и подавно.

На мгновение перед глазами всплыло совсем другое воспоминание. Маленькая, заваленная хламом мастерская. Запах озона и старого дерева. Дэмиан смеётся, крепко обнимая меня за плечи, и в его глазах — та самая искра, которой я когда-то так восхищалась.

— Мы одна команда, Элис.

Я почти физически почувствовала то старое, обманчивое тепло. Оно всё ещё жило где-то глубоко внутри, как старый перелом, который начинает ныть к дождю.

А потом я вспомнила, чем на самом деле закончилась эта «команда». Золотые, ослепляющие буквы над порталом. Его холодный, чужой голос, от которого веяло могильным холодом:

«Удобные вещи рано или поздно изнашиваются».

Я медленно, до самого конца, выдохнула.

— К чёрту!

Слово прозвучало тихо, почти шёпотом, но вместе с ним исчезло последнее, самое крошечное сомнение. Я не собиралась красть у Дэмиана чужое. Я просто не позволю ему снова украсть моё.

Следующие две недели превратились в лихорадочный, изнуряющий марафон.

Я почти не выходила из комнаты, которая превратилась в полноценную мастерскую. Задыхалась в облаках пыли и запахе старого металла. Ела лишь тогда, когда тело начинало предательски дрожать, напоминая, что человек вообще-то должен питаться. Спала урывками, прямо на чертежах, проваливаясь в тяжёлое забытьё, чтобы через час снова вскочить, ведомая каким-то внутренним, яростным двигателем. Я жила на чёрном кофе, упрямстве и обломках памяти.

Передо мной лежали листы с формулами, на которые когда-то ушли месяцы мучительных расчётов. Теперь мне требовались часы.

Я помнила первую версию эфирного накопителя — ту самую, которую он с таким триумфом представит на выставке через три месяца. Помнила, как в той, прошлой жизни, мне стало его жаль, и я, ослеплённая первой влюблённостью, решила помочь. Помнила каждую ошибку, каждый фальшивый расчёт, каждую утечку энергии.

Потому что за десять лет мы исправляли их снова и снова, оплачивая каждый шаг своим временем, здоровьем и моими нервами.

И именно здесь у меня было преимущество, которого не существовало ни у одного изобретателя в этом мире. Я уже знала итог.

Я не собиралась повторять первую, несовершенную модель, которая выглядела как гроб для упитанного хомяка. Я сразу взяла за основу ту конструкцию, до которой мы добрались только спустя годы изнурительного труда. Добавила элементы, которые родились из пепла нескольких крупных аварий, едва не стоивших нам жизни. Некоторые решения я помнила настолько отчётливо, что могла воспроизвести их почти механическим, словно мои пальцы сами знали дорогу.

И каждый раз, когда формула сходилась, а расчёты подтверждали теорию, я чувствовала странное, почти болезненное удовольствие. Я не просто вспоминала будущее.

Я переписывала его.

Когда я впервые замкнула цепь, в тишине мастерской раздался короткий, сухой щелчок.

Я замерла, перестав дышать. Ничего не произошло. Секунда. Две. Сердце колотилось где-то в горле.

А потом внутри накопителя вспыхнул глубокий синий свет. Ровный. Чистый. Абсолютно стабильный. Такой, как надо.