Книга Портал к тебе, страница 2 – Александра Никишаева

Никто, кроме Дэмиана и Камиллы. Они были моей единственной опорой. Дэмиан стал тем, кто разглядел искру в моих чертежах, убедив меня, что мои идеи — не бред сумасшедшей, а реальное будущее. А Камилла... она была моей тихой гаванью, единственным местом, где можно было просто дышать, не боясь осуждения. Тогда эта тишина казалась мне спасением. Сейчас она кажется пугающей.

Они были рядом, когда я до рассвета сжигала глаза над бесконечными формулами; когда первая установка с оглушительным грохотом взорвалась прямо в лаборатории, засыпав меня стеклом и копотью. Я до сих пор помню тот тонкий, почти незаметный шрам на запястье — память о дне, когда я чуть не потеряла руку, но обрела первый работающий прототип. Они были здесь, когда я месяцами билась над стабилизатором, который отказывался работать, словно издеваясь надо мной; когда отчаяние становилось таким густым, что его можно было коснуться рукой, и хотелось просто всё бросить; когда я плакала от бессилия, захлёбываясь в собственной беспомощности, а затем, вытерев слёзы, снова и снова возвращалась к расчётам, веря, что эта жертва имеет смысл.

Они были рядом. По крайней мере, я была уверена в этом каждой клеткой своего тела.

И вот теперь, спустя десятилетие упорного труда, тысячи бессонных ночей и сотни провалов, в тот самый момент, когда мы стали крупнейшими портальными магнатами страны, Дэмиан решил, что наше дело себя исчерпало. Он просто выставил его на продажу. В одностороннем порядке. Стирая меня из этой истории одним росчерком пера, словно я была досадной опечаткой в его идеальном бизнес-плане.

Я снова посмотрела на последнюю страницу контракта. Сумма была заоблачной, ослепляющей, такой огромной, что казалась почти неприличной. Рейнар не поскупился на количество нулей в графе «оплата». Цифры сливались в бесконечную холодную линию. Под ними стояла размашистая, самоуверенная подпись Дэмиана, а рядом — витиеватая, ледяная подпись Рейнара.

Я должна была радоваться. За эти деньги можно было купить новый дом, оборудовать лабораторию, о которой я даже не смела мечтать. Нет, несколько лабораторий. Можно было вообще больше никогда не работать, до конца дней утопая в роскоши и покое. Но глядя на эти цифры, я вдруг осознала: это была цена моего рабства. Стоимость десяти лет моей жизни, упакованная в красивую бумагу.

Только от этого почему-то мне стало трудно дышать. Воздух в кофейне внезапно стал вязким, тяжёлым, словно я пыталась вдохнуть густой кисель. Звуки улицы за окном вдруг стихли, сменившись оглушительным звоном в ушах, и мир вокруг сжался до размеров этого жалкого, шаткого столика.

Я медленно провела пальцем по строчке с подписью Дэмиана. Моя рука дрогнула.

Моё имя там не стояло. Ни в одной строчке, ни в одном примечании. Хотя, если быть честной, за последние десять лет я слишком привыкла к этому отсутствию. Я сама приучила себя к мысли, что моё имя — лишняя деталь в идеальном механизме нашего общего успеха.

Дэмиан был убеждён, что женщине никогда не добиться тех же высот, что и мужчине. Он твердил об этом мягко, с той самой обезоруживающей заботой, которая заставляет верить в искренность. Он не кричал, не запрещал — он просто создавал вокруг меня кокон из «благих намерений», убеждая, что мир слишком груб для меня. Частично я разделяла эту истину, принимая её как закон природы, и поэтому не сопротивлялась, когда он патентовал все мои разработки на своё имя. В конце концов, мы ведь были семьёй. А в семье, как он любил повторять, всё общее. Только вот «общее» всегда почему-то оказывалось его личным.