Книга Портал к тебе, страница 105 – Александра Никишаева

Тогда я видела это. Я видела этот процесс своими глазами. Но мой собственный разум, всё еще отравленный годами его влияния, отказывался верить в очевидное. Я убеждала себя, что это просто невероятная харизма. Что он просто мастер слова. Что его природное, магнетическое обаяние настолько сильно, что подчиняет себе любого. Я видела симптомы, но наотрез отказывалась ставить диагноз. Но теперь... теперь, слыша его голос в записи, я понимала, что это была не харизма. Это была хирургическая операция над чужой волей. И то, что я видела на выставке, было не «обаянием», а процессом стирания личности. Без наркоза и без согласия.

Я снова включила запись. Голос Дэмиана, спокойный и почти ласковый, прозвучал в мертвой тишине кабинета:

— Самое забавное, Камилла, что люди потом искренне считают, будто решение было их собственным.

Запись оборвалась. Я сидела неподвижно, боясь даже шевельнуться, чтобы не разрушить этот хрупкий, ледяной момент. Моё сердце билось так сильно и часто, что казалось, будто оно пытается пробить ребра и вырваться наружу. Дар. Вот что это было на самом деле. Не просто харизма, не просто врожденное обаяние или развитая эмпатия. Очарование. В самом его первоначальном, пугающем смысле. Способность вызывать безусловное расположение. Ослаблять сопротивление, как кислота разъедает металл. Мягко, незаметно подталкивать человека к нужному решению, создавая иллюзию выбора. А если развить эту способность достаточно сильно... если отточить её до совершенства... Подавлять волю. Полностью.

Я медленно открыла глаза, и впервые за всю эту жизнь мне стало по-настоящему, животно страшно. Потому что я осознала одну простую и беспощадную вещь. Я прожила рядом с Дэмианом десять лет. Десять лет, в течение которых я могла быть... не свободной. Может быть, я действительно любила его. Может быть, сама выбирала оставаться рядом, несмотря на все тревожные звоночки. Но теперь я поняла, что эта истина навсегда останется для меня недосягаемой. Я уже никогда не узнаю наверняка, где заканчивалась моя собственная воля и начиналось его воздействие.

Я посмотрела на маленький кристалл связи, который всё ещё лежал передо мной. На мгновение мне стало трудно дышать, воздух в легких словно превратился в густой свинец. Потому что теперь я понимала, зачем Орелиан подарил мне амулет. Он думал не только о Камилле. Он знал. Он видел эту игру насквозь ещё до того, как я заметила первые фигуры на доске. И если бы не этот артефакт... Если бы Дэмиан снова попытался воздействовать на меня, используя свои «очаровательные» методы... Я не была уверена, что смогла бы это заметить. Я бы просто снова сказала: «Ты прав», и снова покорно склонила бы голову

Я снова включила запись. На этот раз, вслушиваясь в шум и обрывки фраз, я услышала другое. Голос Дэмиана звучал буднично, почти скучающе:

— Кстати, с Барнс всё становится сложнее.

Я замерла, перестав дышать. Камилла что-то спросила в ответ, но её голос потонул в помехах, я не смогла разобрать слов. А затем последовал ответ:

— Она слишком много знает.

Тишина, затянувшаяся на несколько секунд.

— И слишком быстро меняется.

Мой взгляд медленно, словно в трансе, опустился на папку с чертежами, лежавшую на столе. Нападение. Чертежи. Дэмиан. Я не знала наверняка, стоял ли он за тем жестоким избиением в переулке. Пока нет, прямых доказательств не было. Но теперь у меня появилась веская причина перестать считать совпадения просто совпадениями. В мире, где воля человека может быть стерта, случайности обычно оказываются чьим-то очень продуманным планом.