Книга Я спасла злодея, но его отец сошел с ума от ревности, страница 70 – Элайра Вэлморн

По моим щекам покатились слезы. Все мои страхи о каноне новеллы, о предопределенности судьбы рушились под натиском его исповеди. Этот мужчина не был написанным персонажем. Он был живым. Он дышал, любил, страдал. И он любил именно меня — ту душу, которая сейчас жила в этом теле.

— Сиху... — я всхлипнула, пытаясь смахнуть слезы, но он опередил меня.

Его губы нежно коснулись моих щек, собирая соленые капли, а затем он прижался лбом к моему лбу.

— Лед тает, моя Владычица, — прошептал он с нежностью, от которой у меня подкосились бы ноги, если бы я не сидела. — И как только он превращается в воду, он больше не может стать прежним льдом. Ты пробудила во мне огонь, и этот огонь будет гореть только для тебя, до моего последнего вздоха. Это не иллюзия, а цнлая вечность.

Я посмотрела в его глаза и поняла, что больше не боюсь. Ни сюжета, ни будущего, ни боли, рядом с ним я была неуязвима.

Я подняла руки и обхватила его лицо, притягивая к себе. На этот раз поцелуй начала я.

Это было медленное, чувственное прикосновение, полное отдачи и доверия. Мои губы приоткрылись, приглашая его, и он ответил с низким, почти звериным стоном. Его руки обвили мою талию, поднимая меня и усаживая к себе на бедра. Я оказалась верхом на нем, утопая в слоях тонкого белого шелка.

Жар его тела обжигал сквозь ткань. Сиху целовал меня с исступленной жаждой, его язык сплетался с моим в медленном, дразнящем ритме. Его большие ладони скользили по моей спине, от лопаток до поясницы, вызывая дрожь предвкушения.

— А-Рин... — хрипло выдохнул он мне в губы, его руки скользнули под тонкую ткань моей нижней рубашки. Его мозолистые пальцы коснулись разгоряченной кожи спины, обводя контуры едва заживших шрамов, оставленных магией До-Юна. Он целовал каждый этот шрам через ткань, словно прося прощения и воздавая хвалу моей жертве.

Я откинула голову назад, когда его губы переместились на мою шею. Горячие, влажные поцелуи спускались к ключицам, заставляя меня выгибаться навстречу его прикосновениям. Мои пальцы путались в его густых волосах, судорожно сжимая темные пряди.

Его руки плавно, но настойчиво стянули с моих плеч последнюю преграду — белую рубашку, она упала на кровать, оставив меня обнаженной по пояс в золотистом свете ламп.

Сиху замер, его взгляд, потемневший от страсти, медленно скользнул по моей фигуре. В этом взгляде было столько благоговения, словно он смотрел на священный алтарь.

Мужчина протянул руку и кончиками пальцев коснулся моей ключицы, медленно опускаясь ниже. От этого легкого, дразнящего прикосновения у меня перехватило дыхание.

— Ты невероятна, — прошептал он, и его голос был хриплым от желания.

Он опрокинул меня на шелковые простыни, нависая сверху. Его черные одежды контрастировали с белизной моей кожи и постели. Он целовал меня везде, куда только мог дотянуться — мои губы, шею, плечи, ключицы. Каждый его поцелуй, каждое прикосновение были признанием в любви, доказательством того, что все мои страхи были напрасны.

В ту ночь в покоях столичной резиденции не было ни политики, ни Великого Лорда, ни столичной аристократки. Были только мужчина и женщина, нашедшие друг друга в темноте и сплетающиеся телами и душами в единое целое. Его страсть была сокрушительной, но в каждом его движении сквозила такая бережность, словно он боялся меня сломать.