Книга Я спасла злодея, но его отец сошел с ума от ревности, страница 29 – Элайра Вэлморн

В этом взгляде было нечто такое, от чего у меня перехватило дыхание. Изумление, гордость и обжигающее, ничем не прикрытое мужское восхищение. Он слышал каждое мое слово, видя, как я, в одиночку, не имея ни армии, ни магии, растерзала его вассалов ради защиты его сына.

— Великий Лорд! — взмолился старейшина Чхве, не поднимая головы. — Простите нашу дерзость, но мы лишь пеклись о будущем Севера! Госпожа Юн несправедливо обвинила нас...

— Замолчи, — голос Сихуа не был громким, но он обладал весом падающей скалы. Старейшина замолчал.

Лорд медленно перевел взгляд на распростертых у его ног аристократов.

— Вы говорите, что служите мне, — холод в его тоне мог заморозить кровь. — Но при этом смеете в моем собственном доме, на моем банкете, оскорблять мою жену и обсуждать слабости моего наследника. Вы забыли свое место.

Госпожа Кан задрожала так сильно, что ее нефритовые заколки зазвенели.

— Великий Лорд, мы лишь...

— Я сказал: замолчи, — Сиху наконец перевел взгляд на вдову, и та сжалась в комок. — Госпожа Юн сказала вам правду. Волк остается волком. Мой сын несет в себе кровь Севера, и его путь будет полон испытаний. Но это его путь. А ваш путь — служить и подчиняться.

Мужчина сделал паузу, обводя тяжелым взглядом весь замерший зал.

— И позвольте мне прояснить то, что, видимо, было вам непонятно до этого дня, — Сиху выпрямился во весь свой гигантский рост. — Отныне слово моей жены — это мое слово. Ее решения во внутренних делах клана и воспитании наследника непререкаемы. Тот, кто проявит неуважение к ней или к моему сыну, будет иметь дело лично со мной. И мой меч не разбирает, старейшина вы или женщина.

В зале нельзя было услышать даже дыхания. Вассалы, привыкшие к тому, что Лорд презирает свою столичную жену, были повергнуты в шок. Фундамент их политических интриг рухнул в одночасье.

— А теперь, — Сиху повернулся ко мне и... сделал то, чего не делал никогда в жизни.

На глазах у сотен пораженных людей он протянул мне свою большую, затянутую в черную кожу руку ладонью вверх.

Мое сердце пропустило мучительно долгий удар. Я смотрела на его руку, затем подняла глаза на его лицо. Ледяная броня Стального меча дала трещину, в которую пробивался горячий, обжигающий свет.

Я вложила свои дрожащие пальцы в его широкую ладонь. Хватка мужчины была крепкой, надежной, но в то же время невероятно бережной.

— Пойдем, А-Рин, — негромко произнес он, игнорируя всех остальных.

Мужчина повел меня прямо на возвышение, к своему собственному креслу — месту, где имел право сидеть только Великий Лорд. До-Юн, все еще пребывающий в шоке, шел следом за нами.

Когда мы поднялись на помост, Сиху велел слугам принести еще две подушки и поставить их рядом с собой. Он усадил меня по левую руку, а До-Юна — по правую.

Это был жест абсолютной, не подлежащей сомнению власти. Перед лицом всего Севера он признал нас своей семьей. Своей стаей.

Остаток банкета прошел в напряженной, почти благоговейной тишине. Никто больше не смел ни подойти к нашему столу, ни бросить косой взгляд в сторону До-Юна. Вассалы ели свои изысканные блюда так, словно жевали пепел.

Я сидела рядом с Сихуом, чувствуя исходящий от него жар. В какой-то момент, когда музыканты заиграли более спокойную мелодию, он слегка наклонился ко мне.