Книга Вниз, к звёздам. Том I, страница 116 – Нюта Либра

— Я собираюсь сделать ей предложение на следующей неделе. Ужасно волнуюсь. Хотя, – слегка поубавив пыл, продолжил юноша, – Прости, не понимаю, с чего мне вдруг взбрело забивать тебе голову такой ерундой?

Рука девушки, крепко сжимавшая письмо, безвольно упала вниз. Аня столько раз прокручивала в голове свою встречу с Джеймсом, но такого исхода она явно не включала в список вероятного. Что же теперь ей оставалось делать? Не могла же Аня вот так просто после его рассказа, наполненного теплом, предназначенным для другой, вручить ему письмо, в котором каждая строчка буквально кричала о любви. Это бы всё усложнило. Джеймс воспринимал её как друга, не больше. К тому же, если бы письмо попалось на глаза Сэм Раттиман, она бы вряд ли поняла, что у Ани не было никаких плохих намерений, когда она писала его.

— Уже половина восьмого, – бросив взгляд на резные настенные часы в форме скрипки, сказал Джеймс, – Надо поторапливаться. Скоро начнётся аукцион.

С этими словами он быстро покинул кабинет, даже не спросив, собиралась ли Аня присоединиться к нему. Или Джеймс спросил, но девушка настолько утонула в своей боли, что не обратила на это никакого внимания. Она стояла на месте, не смея пошевелиться, словно её пригвоздили к полу длинными и очень острыми штырями, и, если Аня предпримет попытку сделать хоть шаг, боль уничтожит девушку. Рука по-прежнему сжимала письмо, о котором Джеймс никогда не узнает. Аня думала, стоило ли ей оставаться в кабинете и отсиживаться там, пока аукцион не закончится, и гости не разойдутся по домам. Или же ей следовало немедленно покинуть празднество и снова запереться в своей комнате в особняке Армандо. И Карина, как назло, куда-то запропастилась. Наверняка подруга увязалась за каким-нибудь богатым красавцем или вообще сбежала с ним с вечеринки, чтобы провести остаток вечера наедине. Карина всегда была безрассудной и слишком самоуверенной: если видела симпатичного парня, не теряла времени даром, а сразу набрасывалась на него, как разъярённая тигрица, и юноше ничего не оставалось, кроме как добровольно сдаться на растерзание. Аня не умела делать такого с мужчинами: флирт ей казался глупым занятием, да и остальные женские штучки были девушке не по вкусу. Скорее всего, Сэм Раттиман дружила с основными правилами обольщения, поэтому Джеймс и влюбился в эту тупоголовую блондинку.

— Идиотка! – вскрикнула Аня. Её боль вдруг сменилась на яростную и жгучую злость, которая незаметным чудовищем пожирала мысли несчастной девушки. Но на кого она злилась: на Джеймса за то, что он поспешил с выбором, не предоставив ей и крошечной возможности приблизиться к себе? а, может, на Сэм, по вине которой парень отдалялся от Ани на тысячу миль при одном упоминании о своей невесте? или на себя, потому что увлеклась нелепыми мечтами о счастливой и безмятежной жизни со знаменитостью вместо того, чтобы жить на Родине и получать образование? Скорее всего, девушка злилась на всё и ни на что конкретно одновременно. Она просто злилась, и всё тут. Злилась необъяснимо, неконтролируемо и неукротимо. В какую-то секунду ей даже померещилось, что окажись рядом другой человек, она бы не постеснялась и наговорила бы ему кучу гадостей, за которые, по всей вероятности, наутро её начала бы терзать совесть.