Книга Чайная роза Босфора, страница 68 – Мария Шарикова

Она подняла голову.

— Да?

— Я хочу, чтобы вы знали. То, что вы делаете, вы делаете не только для себя. И не только для меня. Это важно для всей империи. Я знаю, что вы приехали сюда не по своей воле, и что жизнь в этом доме сначала была для вас чужой. Но вы сумели превратить это в своё. В наше. Я не знаю, что было бы без вас, и, честно говоря, не хочу знать.

Софья отложила перо и посмотрела на меня с тем выражением, которое я видел уже несколько раз и которое каждый раз заставляло моё сердце биться быстрее.

— Эмир, вы говорите так, словно подводите итоги.

— Может быть, и подвожу, — ответил я. — Но не итоги. А скорей начало. Я хочу, чтобы вы знали это. То, что между нами, это не просто брак по расчёту. По крайней мере, для меня.

Она встала, обошла стол и остановилась рядом со мной. Её рука легла на моё плечо, и я почувствовал тепло через ткань рубашки.

— Для меня тоже, — сказала она тихо. — Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю, что здесь, сейчас, рядом с вами — я на своём месте.

Я поднял руку и накрыл её ладонь своей. Мы стояли так несколько мгновений, и в этом молчании было больше, чем в любых словах.

Потом она вернулась к столу и снова взялась за перо. А я остался сидеть в кресле, глядя на неё, и думал о том, что впервые за долгое время моя жизнь имеет смысл, который не сводится к службе, долгу и политике. Этот смысл сидел за столом напротив меня, писал список приоритетных участков и пах лавандой и чаем.

И я поклялся себе, что защищу его. Чего бы это ни стоило!

После вечера в библиотеке с Эмиром прошло ещё несколько дней, и каждый из них был наполнен той особой, ни на что не похожей близостью, которая возникает между людьми, переставшими прятаться друг от друга.

Мы больше не говорили о Сергее. Эмир не поднимал эту тему, а я не спрашивала, продвинулись ли его поиски. Я знала, что он делает всё возможное, и доверяла ему. Это доверие было странным и новым для меня: раньше я привыкла полагаться только на себя, и мысль о том, чтобы переложить часть своей тревоги на чьи-то плечи, казалась мне почти предательством собственной самостоятельности. Но теперь я понимала, что доверие это не слабость. Это дар, который я делаю другому человеку, и который он делает мне в ответ.

Мы проводили вместе вечера в библиотеке. Иногда разговаривали, иногда просто сидели рядом, каждый со своими делами: я работала над записями для Мехмеда-эфенди, Эмир над бумагами из военного министерства. И в этой совместной тишине было что-то глубоко правильное, чего я не знала прежде.

Айше, разумеется, заметила перемену. Она подкараулила меня как-то утром в коридоре и, оглянувшись по сторонам, прошептала:

— Ты счастливая. У тебя глаза светятся.

— Это всё чай, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно.

— Чай тут ни при чём, — фыркнула Айше. — Я видела, как Эмир смотрит на тебя за ужином. Он никогда, ни на кого, так не смотрел.

Я не нашлась, что ответить, и Айше, довольная произведённым эффектом, упорхнула по своим делам. А я осталась стоять в коридоре, чувствуя, как горят щёки, и понимая, что все мои попытки сохранить невозмутимость потерпели полный крах.

В тот вечер я решила, что больше не буду ждать.