Онлайн книга «Чайная роза Босфора»
|
Наилучшим образом. Я взяла остывшую чашку и поднесла к губам, чтобы скрыть лицо. Чай уже выдохся, потерял температуру, отдавал горьковатой терпкостью перестоявшей заварки. Плохой чай. Плохой разговор. Плохой день. — Я признательна вам за заботу, дядюшка, — проговорила я, опуская ресницы. — Если позволите, я удалюсь. Разговор был долгим, а доктор ещё не снимал предписаний насчёт покоя. — Конечно-конечно, — засуетился он. — Ступай, отдохни. Вечером поговорим подробнее. Я, пожалуй, останусь здесь на несколько дней, надо уладить дела с бумагами... Я уже не слушала. Я поднялась, поправила шаль и направилась к двери, всё той же медленной, плавной походкой выздоравливающей. Ступени лестницы, одна за другой. Тёмный коридор второго этажа. Дверь в мою комнату — мою ли? — которая захлопнулась за мной с мягким стуком. И только там, в одиночестве, я позволила себе вцепиться пальцами в спинку стула и зажмуриться до белых искр под веками. Стамбул. Константинополь. Османская империя. Мусульманская страна, где женщина не имеет права голоса, где христианка — чужая по определению, где мои чайные знания никому не нужны, потому что вокруг все пьют кофе, чёрный, густой, сваренный в медных турках на раскалённом песке. Меня отправляют туда, как отправляют мешок с зерном — в обеспечение торгового договора. Жена паши. Жена человека, которого я никогда не видела, о котором знаю только то, что он «повеса» и «обходительный». Который, возможно, уже сейчас представляет себе покорную русскую девицу, что будет сидеть в гареме, вышивать бисером и не поднимать глаз на мужа. Я медленно разжала пальцы. Подошла к окну. За мутным стеклом всё тот же ветер трепал георгины, всё то же низкое сентябрьское небо висело над почерневшими деревьями. В моём прежнем мире я создавала чайные купажи, которые покупали по всему миру. Я знала на вкус шестьдесят сортов чёрного чая и могла отличить цейлонский от ассама с закрытыми глазами. Я училась, работала, строила карьеру и никто, ни один мужчина, не смел указывать мне, где мне жить и с кем. Теперь же я княжна Софья Вяземская. У которой нет ни денег, ни прав, ни выбора. У которой есть только четыре месяца опыта в чужом теле, знание температуры заваривания чая и некоторая, я криво усмехнулась своему отражению, — склонность к победам. Первая победа была над страхом перед зеркалом. Вторая — над памятью, которой не было. Третья — над отчаянием. Четвёртая, видит бог, будет над судьбой, которую за меня решили посторонние люди. Я отошла от окна и села за письменный стол. В ящике лежали бумаги настоящей Софьи: счета, письма, пара старых дневников, которые я ещё не решалась прочесть. Я вынула один из них, раскрыла наугад. Почерк у княжны был мелкий, аккуратный, почти детский. «Сегодня был бал у Закревских. Танцевала с Сергеем дважды. Он сказал, что у меня глаза цвета чая. Я не поняла, хорошо это или дурно, но сердце билось ужасно». Я перевернула страницу. Дальше шли пустые, нетронутые листы. Настоящая Софья не дописала свой дневник, её прервала горячка и моё вторжение. Теперь эти страницы принадлежали мне. Я взяла перо, обмакнула в чернильницу и вывела на первой чистой строчке: «Меня отправляют в Стамбул...» |