Книга Альпийский развод. Он оставил меня умирать, страница 30 – Лана Фрейтаг

Дважды она спросила, который час, с интервалом в десять минут, и оба раза выслушала ответ как новость.

Ближе к четырем она уснула по-настоящему, и он смог наконец сесть и вытянуть ноги. И тут же почувствовал, как ее пальцы вцепились ему в запястье.

Она сделала это во сне. Схватила и не отпускала, сжала так, что костяшки побелели, а лицо при этом было совершенно спокойное. Дато осторожно попробовал высвободить руку. Она немедленно застонала, сжала сильнее, и по всему ее телу прошла судорога, будто она снова падала куда-то.

Он оставил руку где была.

И просидел так час с лишним, на низкой неудобной скамье, вывернув плечо, чувствуя, как затекает кисть. Мура подошел, потоптался и лег вплотную к ее боку, спиной, всей своей мохнатой тушей, и вздохнул с таким видом, будто это он тут все придумал. Собака сообразила раньше хозяина: телу нужно тепло, а тепла у него было много.

Дато смотрел в огонь и думал очень нехорошие вещи о человеке, который спал сейчас внизу, в сухой постели, в его собственном доме.

* * *

В Местии в шесть утра было еще темно.

Гиоргий подогнал микроавтобус к воротам гостевого дома и не стал сигналить. Заглушил мотор, опустил стекло на палец, закурил и приготовился ждать, как ждал всегда, потому что туристы никогда не выходят вовремя.

Русский вышел ровно в шесть.

Он был выбрит. Это Гиоргий отметил первым делом, потому что в пять утра в горах не бреется никто, а этот побрился. Куртка застегнута до горла, капюшон убран, ботинки вытерты.

— Доброе утро, — сказал он по-русски, вежливо. — Дорогу открыли?

— Открыли. Камни убрали в четыре.

— Отлично.

Он поставил рюкзак у задней двери и обошел машину кругом, проверяя колеса. Потом вернулся и начал грузиться, и вот тут Гиоргий увидел то, ради чего стоило смотреть внимательно.

Русский паковался слоями.

Не бросил рюкзак в салон, как делают все. Сначала уложил его на пол ровно, клапаном вверх. Проверил боковые карманы, каждый, по очереди, слева направо. Затянул компрессионные стропы с обеих сторон, подергал, проверил. Хлопнул себя по нагрудному карману куртки, потом расстегнул молнию, заглянул внутрь и хлопнул ещё раз.

Гиоргий отвернулся к лобовому стеклу.

Он вспомнил, как этот человек первый раз садился к нему в машину в Кутаиси, четыре дня назад. Как раскладывал вещи, как проверял ремни. Как жена его тогда сидела сзади, у окна, и молчала всю дорогу, и один раз попросила остановиться, а он сказал: потерпи, мы по графику.

— Поехали, — сказал русский, забираясь на переднее сиденье.

Гиоргий завел мотор.

Они выехали со двора, свернули вниз по улице, мимо темных заборов и мокрых башен, и Гиоргий, глядя на дорогу, сказал буднично:

— До Кутаиси наличными. Карту не беру.

Русский повернул голову.

— В смысле?

— Терминала нет. — Гиоргий пожал плечами. — Сломался недавно, новый пока не привезли.

— Я вам переведу на карту.

— У меня нет карты.

Это была ложь, и очень простая, и Гиоргий сказал ее, не моргнув, потому что говорил такое туристам лет пятнадцать по совсем другим поводам.

Русский помолчал. Потом достал бумажник, раскрыл, посмотрел внутрь.

— Сколько?

Гиоргий назвал сумму. Совершенно адекватную за пять часов по горной дороге, плюс немного за ранний выезд. И ровно такую, какой у человека не окажется в кармане после четырех дней в деревне, где расплачиваться было особо негде.